«Прильни щекой к звезде на дедовом погоне», «Сказы пажопе», «Исповедь девианта» — таковы названия некоторых альбомов группы «4 позиции Бруно». «Москва — Петушка не верит», «Ты уезжаешь в пекло на стареньком скейте», «Мой папа не слушает техноту» — таковы названия некоторых их композиций. 1 сентября, меньше, чем через неделю, «4 позиции Бруно» — в комплекте со своим вторым, совсем другим проектом «Птицу емъ» — выступают на открытии второго сезона Среды Горбачева, а я так толком и не придумал, как их представить. Поэтому и решил начать с имен собственных.

На самом деле, представлять их трудно, потому что слишком много есть, чего сказать. Это при поверхностном может показаться, что «4 позиции Бруно» — это какие-то очередные доморощенные концептуалисты, придумавшие и выгодно использовавшие ловкий трюк (как можно подумать по принесшему им первый резонанс альбому «Ты и двое молодых») или, скажем, еще одни провинциалы, талантливо пересаживающие на местную почву звуки, которые доносятся из зарубежного подполья (вариант трактовки лучшего русского электронного альбома последних лет «Очень вкусный человек»). Если чуть погрузиться в сложное, странное и страшноватое творческое наследие ансамбля — которое, к слову, насчитывает куда больше, чем два альбома, и которому мы здесь посвятим отдельный пост, — станет понятно, что люди это куда более сложные и удивительные. Люди при этом происходят из Екатеринбурга и до того, как минимально засветиться в столицах, спокойно, отрешенно и убежденно творили свои дела в течение пяти с лишним лет; людей этих зовут Николай Бабак, Антон Клевцов и Александр Ситников; люди при этом похожи вовсе не на каких-то предположительно культовых персонажей, а на нормальных, извините, уральских парней — так кажется по фотографии, так, в общем, кажется и по разговору (интервью с участниками «4пБ» тоже, разумеется, последует). Просто парни эти непостижимым образом умеют чувствовать природу звука — и умеют переводить на язык электрических аппаратов звук природы (в том ее виде, какой могут наблюдать жители Екатеринбурга, да и не только; в смысле — уж не лес с зайчиками и белочками). Музыка «4пБ» — это, если хотите, среда, именно что с маленькой буквы, то есть, если по словарю, «социально-бытовая обстановка, в которых протекает жизнь человека». У них есть множество невольных, невынужденных и потому абсолютно настоящих проявлений своевременных жанров — от гипногоджик-попа и хонтологии до мутировавшего дабстепа. Но это не главное. Они умеют сочинять очень по-разному — кинематографический нойз, разрушенный шансон, почти что радиоспектакли, гоп-арт, истории с сюжетом, завязкой, кульминацией и развязкой, рассказанные музыкой. Но это не главное. Это очень независимая, свободная музыка, которая при этом вовсе не теряет формы и содержания. Но и это не главное. Главное, по-моему, — и здесь я в очередной раз обращаюсь к любимым хтоническим теориям, — что «4 позиции Бруно» выдающимся образом работают с подспудной и нежелательной культурной памятью. Их музыка перемалывает и переплавляет в новые формы все то, что кроется где-то в сознании у почти каждого гражданина. Военные марши, услышанные на 9 мая. Саундтрек к поездке в такси. Загадочные сказки на ночь, доносящиеся из радиоприемника. Собственно, и треки «4пБ» нередко похожи на путешествие в закрома памяти. Я уже писал об этом в рецензии на «Очень вкусного человека», но мне кажется, что и к «4пБ» в целом это можно отнести: их музыка — как акустический психопортрет мамлеевской реальности. Страшноватый, да. Но страшно увлекательный. Короче говоря, учитывая, что я совсем зарапортовался, скажу просто: «4 позиции Бруно» — наиболее самобытная электронная группа на одной шестой части суши. Я бы применил даже сказовое словечко «самовитая».

Тут еще вот что существенно: «4 позиции Бруно» — это среда, но это, на самом деле, почти не Среда. В смысле — к тем процессам, которые происходят в новой русской музыке в целом и которые я по мере сил стараюсь отражать на концертах и в дисках, эти люди, кажется, имеют сугубо косвенное отношение, ну разве что живут там же и тогда же. У них нет не то что конкурентов — даже, пожалуй, коллег. Они не то что растят свой сад — они будто бы закопались куда-то под землю и разбираются там с корневой системой. Впрочем, тем круче. Я дважды видел «4 позиции Бруно» живьем — и, не зная дополнительной информации, мог бы подумать, что это вообще разные группы: на одном концерте они играли быстро, живо и с песнями; на другом вгоняли в мутный гипнотический сон, полностью соответствуя самим же собой изобретенному термину «токсичный даб». Мне страшно интересно, что будет в среду в «Икре». Ну и вот несколько примеров творчества.

Ситуация с размером необходимых объяснений усугубляется еще и тем, что Среда одновременно будет служить московской презентацией первого альбома другого проекта Ситникова и Бабака — хип-хоп-ансамбля «Птицу емъ». Мочи больше нет, поэтому буду краток. Этот альбом — называется он «Птицу съем» — самый смешной рэп, который я когда-либо слышал на русском языке. И один из самых изобретательных. И при всем при том не ограничивающийся функцией «чисто поржать», а виртуозно выворачивающий весь жанр отечественного хип-хопа наизнанку — а точнее, наверное, обнажающий его исподнее. Герои песен — школьники, рабочие заводов и офисов, дети и гомосексуалисты. В песнях принимают участие Цой, «Сплин», группа «Дюна» и советские певцы. Живьем все это звучит еще бодрее и веселее, чем в записи. Больше знать ничего не надо. Лучше послушать и посмотреть.

«Трудовоэ»

«Шанс»

«4 позиции Бруно» и «Птицу емъ» выступают на открытии второго сезона Среды Горбачева в ближайшую среду, 1 сентября, в 21.00, в клубе Ikra

Далее в программе — путеводитель по записям «4 позиций Бруно», интервью с музыкантами, а также премьера абсолютно нового трека. Не переключайтесь.