Как я уже говорил, состоят в «4 позициях Бруно» ребята, с одной стороны, простые, а с другой — сложные. Сложность заключается в том, что, например, попытка изготовить традиционный плейлист дня аккаунта Сред на LookAtMe натолкнулось на решительное идейное нежелание музыкантов заниматься подобными вещами; равно как и попытка попросить их рассказать об истории некоторых сэмплов в их творчестве. Впрочем, в этом чувствуется осмысленная позиция — а это всегда здорово. Простота же заключается в том, что и попытки задать некоторые важные вопросы относительно музыки «4 позиций» и «Птицу емъ» кончаются не совсем удачно — по крайней мере, на мой личный взгляд интервьюера. Впрочем, и в этом есть свой резон — может быть, музыку «4пБ» вообще не стоит обосновывать словами. Как бы там ни было, вот результат нашего странного телефонного разговора с двумя третями «Позиций» и полным составом «Птицу емъ», то есть с Александром Ситниковым и Николаем Бабаком (крайний слева и крайний справа соответственно). Правда, как может заметить читатель, отвечает тут только один человек — просто потому, что реплик Николая по телефону совсем не было слышно. Что ж, наверное, в этом тоже что-то есть.

— Как возникли «4 позиции Бруно»? Как людям вообще приходит в голову начать заниматься подобной музыкой?
— Да не знаю даже. Мы с Антоном просто учились вместе и еще в школе всякие штуки пытались делать. У нас был детский синтезатор Casio и кассетник с функцией «караоке», то есть там так было: на одну кассету записываешь партию, потом в другую деку вставляешь вторую кассету, и она начинает записывать то, что играет первая, и то, что в микрофоне. Потом эту кассету достаешь, снова в первую, и можешь еще одну записать снова через микрофон. И так далее. Мы еще увидели, как из кассеты делать луп — в передаче с Тимуром Кизяковым, в «Очумелых ручках», тренажер для попугая это там называлось. Пленку в кольцо клеишь в кассете и записываешься всякое. Короче, просто развлекались, да и все. Что слушали? Голди, Ронни Сайза, драм-н-басс. Рэп тоже, Cypress Hill там и так далее. Чуть попозже разный индастриал и дарк-эмбиент стали слушать: Lustmord, Coil, Maeror Tri, всякое такое.

— У вас же первые записи аж 2002-м годом датируются, а слышно вас стало, в Москве, по крайней мере, в лучшем случае в 2008-м. Вы все это время совсем для себя играли?
— Грубо говоря, да. По крайней мере, какое-то время. То есть мы вроде как бы имели в виду какого-то слушателя, но все наши ранние вещи такие, что сразу было понятно, что никакой большой аудитории у нас не будет. И поэтому постепенно этот вопрос просто перестал быть актуальным. Без разницы стало. А потом, году в 2005-м, у нас в городе появилось место под названием «Нога». Ну такой подвал человек на 50, типа сквот. У нас там стояла аппаратура, мы там записывались и иногда выступали — поначалу для знакомых, позже появились люди, человек десять, наверное, которые именно по музыке нас узнали, и вот это и была какая-то публика, для которой мы чего-то новое придумывали постоянно. То есть вот с этого момента мы стали играть, а до того не выступали, записывались друг для друга, к дню рождения друг другу подарки готовили.

— За последнее время для вас что-то изменилось в этом смысле? Ну то есть — какая-то аудитория появилась вроде бы.
— Изменилось, но не очень сильно. На концерты, бывает, зовут в другие города. Это хорошо, только отвлекает иногда. В смысле, задумали что-нибудь, а тут смотрим — через две недели играть, значит надо чего-то мутить, ну и отвлекаешься. А с другой стороны, неинтересно же так просто на жопе сидеть. Правда, сейчас новую историю к каждому концерту придумывать не получается — это раньше промежутки по полгода были, теперь поменьше. Но все равно стараемся тасовать темы так, чтобы два раза в одном городе одно и то же не играть.

— Если говорить о ранних альбомах, то они все тоже из какой-то задумки концептуальной исходят? Или там просто импровизации?
— Да как придумывалось. Есть вот «Сказы Пажопе», допустим. То, что в сети, — это просто выборка: на самом деле, было три части, в одной 70, в другой 60, в третьей 50 треков. И план был нами придуман такой — просто каждый день приходить и показывать друг другу, что сделано. Скажем: за день надо сделать два трека. Или — сейчас три дня не увидимся, давайте по пять-шесть штук. Ну, иногда и вместе мутили. И вот так копили. Или «История в парке», например — это типа музыкальный ужастик, придумали название и стали делать.

— А что это за тема с песнями не длиннее двух минут?
— Ну просто такая идея. Вроде бы оригинальная, хотя не факт. Мы сначала вообще думали, что только так и будем делать. Ты себя в какие-то рамки загоняешь — при этом надо, чтобы это был не просто отрезок звука, а сюжет, с началом, концовкой, как миниатюры такие. Они маленькие, но, не знаю, хорошие.

— Каков, собственно, механизм изготовления такой музыки? Исходя из того, что ты про «Сказы пажопе» рассказал, вы по отдельности многое делали?
— То так, то эдак. Мы собираемся, придумываем какую-то штуку и начинаем ее развивать. Раньше как было — у нас был в лучшем случае виниловый проигрыватель, какой-нибудь синтезатор типа Casio, тоже не слава богу, но и компьютер. Ну вот и делили на троих. Что-то задумаем — и можно поиграть. А иногда просто по очереди к компьютеру подходили: один добавит что-то, другой с басом что-то сделает, третий кричит — давай по-другому. Сейчас добавилось разной аппаратуры, но принцип почти не изменился.

— Вот ты говоришь — идея. А в чем она заключается? Это же не мелодия?
— Не знаю даже, как сказать. По-разному бывает. Может придуматься название — или даже не название, а просто словосочетание странное приходит в голову, и потом думаешь: может, что-нибудь сделать из этого? Скажем, вот «Королевский покер» — там сначала название было придумано, и вся музыка выросла из этого. А если говорить об «Очень вкусном человеке» в целом, то там было так: придумался прием конферанса какого-то — когда перед треком тебя вводят в курс дела. Ну вот мы и нашли человека, который бы все это объявлял. Мы сначала думали, что это вообще должен быть такой мужик-актер или диктор, как на «Радио России», но с актерами как-то не подрослось, и мы решили — пусть будет бабушка. Да и вообще, фишка же не в том, бабушка это или кто-то — а в том, что тебе объясняют, что произойдет в музыке, как программка в балете — без нее не разберешься, что происходит на сцене. Конечно, было так, что сначала музыкальные штукенции возникали, и дальше мы садились и думали, о чем это может быть. Но было и наоборот — что сначала придумывали скетчи эти вот и сразу начинали их развивать.

— Вас более-менее широкая публика изначально узнала по «Ты и двое молодых». Но если в контексте всей дискографии смотреть, что этот альбом отчасти отступлением от общей линии смотрится. Или нет?
— Нет, почему? Он же по той же задумке сделан, что «Сказы Пажопе». Разве что опыта поднабрались, наверное… Там же большой перерыв был, три года. Сначала «Нога» была, мы там просто тусовались, по сути. Играли, но ничего не доводили до конца. Все ведь предыдущие альбомы — не просто папочки с треками, там начало есть, конец. А тут не было ни терпения, ни сил, ни возможности закончить. Потом еще «Птицу» начали потихоньку записывать. Театр озвучили пидорский — ну в смысле два балета, экспериментальные такие танцы. Делать-то нечего было, вот был тоже опыт — первый раз фонограмму делали, а потом уже вживую озвучивали.

— Ого! Круто.
— Да нет, не очень (смеются). Но все равно интересно. В Казань ездили, немое кино озвучивали вместе с группой Nole Plastique. Выставку еще одну озвучивали. Но это не специально все, просто так получалось. Вот и вышел перерыв в три года. А так-то никаких принципиальных различий между «Ты и двое молодых» и «Сказами пажопе» нет.

— У вас сэмплы в основном берутся из всяких низменных очень источников — шансон, попса и т.д. Это какая-то специальная установка?
— Ну как… Если уж сэмплировать, то, во-первых, что-то русское. Никогда не задумывался, почему. Если русское — это сразу как-то по-честному, это может услышать тот, кого ты сэмплировал. Ну и вообще, зачем брать нерусскую музыку, если можно найти что-то подобное в русском? А никакую крутую музыку мы не сэмплируем специально, конечно. А смысл тогда?! Странно, делая музыку, которую ты считаешь хорошей, использовать другую хорошую музыку. Все равно что брать чужую крутую идею и ее использовать. Как-то стремно — как будто ты беспомощный и, как какой-то попрошайка, у своего старшего, более успешного товарища берешь. А тут сэмплируется всякая ерунда — и все с точностью наоборот.

— Подожди, ну а трип-хоп? Он же весь на чужой крутой музыке основан.
— Ну да. Лично я, когда узнал об этом, сильно обломался. Я ж не знал раньше. Не задумывался специально, но как-то уверен был, что они сами наиграли, что иначе и быть не может. А потом вот недавно кто-то принес сборник с источниками сэмплов Massive Attack, и очень было стремно его слушать. Как и Daft Punk, кстати. Оказалось, что все это чужое — блин, кто бы мог подумать?! И в этом и есть стрем: ты слушаешь эти сборники, и там крутая музыка. А у этих тогда что? Ремиксы, что ли, какие-то?

— А вот эту некрутую, вы ее специально слушаете? Это же нужно серьезной выдержкой обладать, мне кажется.
— Да ее и слушать не надо — она играет отовсюду. Но, конечно, сейчас, когда интернет появился, бывает уже и так, что скачаешь дискографию Вики Цыгановой. Ну и у нее крутые штуки в этом плане есть. Всякие фразы, которые за душу берут. Это же весело слушать. Или грустно (смеются). Чего обламываться-то?

— Ну а вот «Рядом чудотворный крест с иконами» в «Набыченном цепне» — это откуда, например?
— Это Михаил Круг. Но поют «Бутырка». Типа кавер. Ну или трибьют.

— Вы концерты играете без компьютера — это принцип?
— Без компьютера, да, но еще пока какие-то подкладки от диджея идут. Это потому что сэмплера нет, а сэмплера нет, потому что денег нет пока. А вообще — принцип, наверное, да. Все-таки не очень круто, когда с компьютера играют. С подкладками тоже не очень, но это хотя бы в глаза не бросается. А компьютер — вот он стоит открытый. Сразу непонятно, чего сейчас происходит, а чего заранее записано. Просто когда на сцене много всякой аппаратуры — это даже визуально приятнее.

— А что вы будете на Среде играть, кстати? Те два ваших сета, которые я видел, очень по-разному выглядели — один дискотека, а другой почти что сеанс гипноза.
— Будет и медленная музыка, и немного быстрой. Пара-тройка песен, вот и все.

— Когда о музыке «4 позиций» пишут, какие только термины не вспоминают — и гипногоджик-поп, и вонки, и что только не. Для вас это релевантно как-то? Вы следите за новой музыкой?
— Больше новые релизы старых чуваков отслеживаем, скорее так. Я вообще вот последние пару дней Ронни Сайза слушаю старого, и все. Но термины знакомы. Мы когда «Птицу» презентовали, у нас два диджея местных играли вонки. Да и гипногоджик тоже, и все остальное — кто-то принесет, кто-то скажет, кто-то где-то прочитает. Но целенаправленно не следим, нет.

— Давайте про «Птицу емъ» все-таки немножко. Для чего это вам? Чистое веселье?
— Ну да, наверное, для веселья. Типа тех же «Сказов Пажопе», только словами, грубо говоря. Такие рассказики. Мы давно еще почитывали фристайлы, в школе и так далее — в дружеской манере, просто. Знакомые говорили — смешно получается. А потом так получилось, что решили поучаствовать в каком-то баттле хип-хоповом местном, и там первая тема была: «Утром они проснулись в одной постели». И мы написали «Шанс» — решили, чтобы как-то выпендриться, чтоб смешно было, так сделать. А потом потихоньку еще какие-то такие темы начали писаться. Но не было такой установки, что надо читать про гомосеков.

— А потом появилась, получается? В смысле — альбом же весь вполне в едином ключе выдержан.
— Да не. Они просто смешные, это важно, мы специально на близких проверяем: если весело — то канает. А чтобы смешно получалось, надо брать какую-то не совсем стандартную ситуацию. А это самое простое, о чем мы можем написать смешной текст. Все же учились в школе. А почему смешно надо? Ну не знаю, мне кажется, серьезный хип-хоп в нашем исполнении будет достаточно глупо звучать.

— Ну а вот Цой…
— Да я уже даже и не помню, как это с Цоем получилось. Просто вышло, и все. Никакой идеологической подоплеки. В «Птице» вообще музыка на десятом плане, там все-таки слова важны — мы вообще хотели сначала, чтобы местные хип-хоперы делали музыку, но там не очень вышло, поэтому решили сами.

— Что касается местных хип-хоперов. Вы живете в Екатеринбурге, где, если из Москвы смотреть, вполне есть какое-то связное музыкальное движение — ну вокруг группы «Сансара», допустим. Но вы от этого совсем в стороне вроде бы. У вас есть вообще какая-то своя тусовка?
— Совсем немножко. С этими всеми мы никак не связаны. А кто есть? Ну группа «З.Л.О.», группа «Демидовский Што?», вот с ними мы связаны. Удастся если — играем вместе, тусим, бухаем, а не удастся — так. «З.Л.О.» — это что-то такое близкое к EBM, а в последнее время вообще к трансу, ну там аналоговая аппаратура, всякие железяки. «Демидовский Што?» — тоже тяжелые, но там много лупов, всякого с винилом связанного. В общем, мы с ними по старой памяти — это все еще со времен «Ноги». А вписываться в какие-то еще тусы, которые у нас здесь есть, мы никогда и не собирались.

— А вообще касаемо единомышленников? Ну вот вы с «Елочными игрушками» делали релиз.
— Вот у нас есть эти единомышленники у нас в городе. А так… С «Елочными игрушками» — они предложили, мы согласились, но когда так вот переписываешься в интернете, толком ничего не получается. То есть — мы в итоге довольно по-разному на это посмотрели. Как-то делали, как не делается. Лучше все-таки с близкими друзьями что-то такое устраивать, они ж здесь все.

— Ну а по поводу новой русской музыки есть у вас ощущение, что что-то происходит?
— Нет у меня такого ощущения, но в принципе мне и без разницы. Мы как что-то делали, так и делаем. Что-нибудь послушать всегда найдется. Для нас ничего не изменилось. Публика у нас примерно та же самая. Сколько в «Ноге» на нас ходило народу, столько сейчас и ходит. Все по-прежнему.

И в качестве традиционной иллюстрации. «Топоры» — не единственная великая песня в репертуаре «4 позиций Бруно», которая никогда не была зафиксирована в записи. Есть еще, например, мощнейшая вещь «Я ехала домой». Послушаем ее в концертной версии и будем надеяться, что послезавтра она окажется в числе двух-трех песен, которые «4 позиции Бруно» сыграют.

«4 позиции Бруно» и «Птицу емъ» играют на Среде Горбачева в ближайшую среду, 1 сентября, в 21.00, в клубе Ikra