От концерта The Retuses осталось ощущение маленькой победы. Хотя вроде как никто ни с кем не воюет, русской музыке не нужно никому ничего доказывать, и тем, что в Москве можно в свободный вечер легко попасть на концерт хорошей молодой русской группы, никого не удивишь. Тем не менее, что поделаешь, к этому пока еще многие не привыкли — я вот, например. Так что, да — еще одна маленькая победа.

А что, собственно, такое на концерте было? Ничего особенного — в одном месте просто собралось много хороших и приятных людей, послушали хорошую группу. Людей было действительно неожиданно много — и это радостно. Миша Родионов сказал потом, что на их концерты всегда человек по сто собирается; наверное, даже, многие из этих людей лично знакомы с The Retuses, и знали, куда идут — но все равно было ощущение, как будто люди в каком-нибудь Бостоне случайно зашли из соседних домов, просто потому что в их квартале сегодня какая-то интересная группа играет. Вот такое, в общем, было особенное важное ощущение: что можно наугад прийти в московский клуб и попасть на прекрасный концерт. Тут есть, надо сказать, заслуга China-Town-Cafe, если в ноябре это место еще казалось не очень понятным, то теперь, когда их программа почти целиком строится на молодых русских группах, скоро можно будет смело заходить в клуб увидев в расписании незнакомое имя, из чистого любопытства -  и не прогадать.

Вживую The Retuses звучат уже не как школьный оркестр (как можно было предположить, например, посмотрев записи их старых выступлений), а как школьный оркестр эту саму школу только что окончивший — еще немножко неловко, по-домашнему, но чувствуется, что пройдет совсем немного времени, и вся эта музыка встанет в полный рост, и тогда мало не покажется. На сцене было пять человек, четыре юноши и одна девушка, и они вели себя, как Broken Social Scene: менялись инструментами, по очереди вставали за барабан, каждый играл, на чем хотел. Окончив играть альбом, группа на ходу решила, что играть дальше, и даже кто на чем играет в некоторых случаях решалось в последний момент — от этого осталось, в общем, не ощущение капустника, а такое уютное правильное чувтсво, что The Retuses функционировали как настоящий, живой и немного хаотичный оркестр. Интересно еще, что, хотя инструменты у группы все были акустические, и никуда подключены не были, звук был выстроен достаточно здорово, все было прекрасно слышно, и все отлично друг друга дополняло; единственное, что пел Миша достаточно тихо, и когда ему помогали другие голоса, казалось, что они ему немного мешают. При всем богатстве звука (были задействованы укулеле, гитара, баян, флейта, труба и тромбон, всяческая перкуссия), все-таки надо сказать, что местами песни казались немного одинаковыми, и концерт можно было сыграть покороче — было видно, что музыканты чуть ли не в первый раз в жизни получают такое удовольствие от концерты, и уходить не хотят.

Главное, в общем, что у The Retuses сейчас есть — это импульс, живая эмоция, из которой все растет, переживания девятнадцатилетнего юноши, сильнее которых, наверное, ничего на свете нет. И это — сила, тут все претензии сами по себе отпадают. В некоторые моменты красота и пронзительность выходила на какой-то совсем серьезный, недомашний уровень; одной из последних (а может и вовсе последней — извините, прошла уже почти неделя, я подзабыл) песен The Retuses сыграли песню на слова «Письма к женщине» Есенина — и вот тут в голосе Миши прорезалась какая-то нешуточная мощь и глубина. Это был такой своеобразный тизер, чего нам от The Retuses ждать дальше — понятно, что ничего не предсказать, но, в общем, есть ощущение, что дальше будет только круче.

Тем не менее, и сейчас все уже действительно очень хорошо. Продолжая сравнение с Бостоном, где каждый второй — музыкант:  для живой и интересной культуры нельзя, чтобы каждая группа была откровением. Из комментариев на сайте «Афиши», например, можно вывести, что многие люди серьезно требуют, чтобы все, чтобы им показывают, сшибало их с ног. Чтобы каждый музыкант был новатором, никто ничего не заимствовал, никем не вдохновлялся. Да, музыка The Retuses откуда-то растет, но она хорошая, и растет через живой опыт, который у каждого человека уникален; для того, чтобы все совсем хорошо с русской музыкой было, надо хотеть, чтобы в каждом подмосковном городе было по такой группе.