Сначала была «Сабля» — про которую стало понятно то, что, в общем, и раньше можно было предположить. Что проект это домашний, гостиный, лицейский, как сформулировала в своем тексте Катя Дементьева; что упакованная в эти песни социальная критика потому и работает, попадает, что упакована она вот в такие формы — любительские, по-юношески застенчивые, метафорически шепелявые. На сцене «Сабля» смотрелась, в общем, тождественно себе — несколько несобранно, но притом обаятельно; прекрасными дилетантами, у которых понедельник как будто бы и правда приходит в воскресенье ночью. Ну и еще одна вещь стала понятна, которую можно было предполагать: что «Бровь» — это суперхит вне зависимости от обстоятельств. В «Икре» она выглядела вот так.

Потом были Chikiss — про которых, в общем, тоже стало понятно то, что и раньше можно было предположить; но понятно стало со всей отчетливостью. То есть — надо понимать, что на Среде Горбачева была даже не столько премьера, сколько, по всей видимости, уникальное явление. Не уверен, что Галя когда-нибудь еще будет играть в таком составе (хотя на питерской презентации альбома 12-го марта — возможно); уверен, что раньше она никогда в таком составе не играла: Алексей Алешин за барабанами, Арсений К. за гитарой, ну и сама Галя, понятное дело. И это притом, что за несколько дней до концерта из Chikiss ушел гитарист Александр Дубровин, с которым Галя делала все свои записи последней пятилетки — в том числе и альбом «Медленно». Так вот — в этой форс-мажорной ситуации логично было бы думать, что и на сцене будет чувствоваться если не паника, то какая-то новизна происходящего. Так вот — ничего подобного. То есть, конечно, были небольшие огрехи и недопонимания, но в рамках погрешности, не превышающей обычную норму; вообще же заново собранные Chikiss смотрелись абсолютно состоятельным и вполне сыгранным составом. Барабанщик держал ритм и в нужные моменты подбавлял театральности; Арсений трепал струны и жужжал гитарой о микрофонную стойку (и, если честно, иногда своим спектаклем перетягивал одеяло на себя — что, пожалуй, было лишним); Галя — Галя играла и пела, и этого было достаточно; каждая песня выстраивалась постепенно, бережно, по нарастающей от вступительной колыбельной акустики к решающему чувствительному штурму. Все получилось — и не потому что музыканты такие уж суперпрофессионалы и не волновались; волновались, конечно. Нет, мне кажется, то, что все получилось, лишний раз подтверждает, что к настоящему моменту эти Галины песни окончательно созрели, выросли, оформились; что они сами по себе являются уже состоявшейся, большой и красивой вещью — и в этом свете не так уж и важно, кто конкретно их играет: произведение есть, остается исполнение. И в этом смысле альбом «Медленно» действительно можно считать первым — первым, на котором Галина музыка зафиксирована не в процессе создания и осмысления себя, но в состоянии уже взрослом, самостоятельном.

Понятно, конечно, что я тут в угоду беллетристике немного утрирую; насчет того, что не так важно, кто играет, в частности. Важно, конечно, и лично то трио, которое было в прошлую Среду на сцене «Икры» справилось, по-моему, хорошо. Гале Чикис есть, с чего начинать следующий этап своей творческой жизни. Вот как это было — и с песнями альбома «Медленно», и не только.

Впрочем, было бы странно на этом закончить, не сказав о внешнем обстоятельстве, которое, чего уж там, меня сильно взволновало. А именно — на эту Среду Горбачева, на презентацию первого настоящего альбома группы Chikiss, которая последний раз играла в Москве года три назад, а также на первый и, не исключено, единственный концерт в Москве группы «Сабля» пришло очень мало народу. Не то чтобы уж совсем никто, не то чтобы полная катастрофа (бывало на Средах и меньше) — но, во всяком случае, это стало первым случаем, когда мои ожидания по публике так драматически разошлись с реальностью: в конце концов, я специально поставил музыкантов играть в большой зал клуба, рассчитывая, что в малый желающие попросту не влезут — и просчитался.
Почему так вышло? Можно придумывать какие-то причины: например, что, заполучив прекрасного помощника, я перебрал с агитацией, и целевая аудитория успела устать от Chikiss еще до концерта. Или — что Галя все-таки очень петербургская певица, и в том, что с Москвой ей никак не везет, есть своя кармическая логика. Или еще что-то. Во всех этих теориях есть свой резон и есть, откуда сделать выводы, — но, в конечном счете, подозреваю, никакого рационального объяснения произошедшему нет. Не получилось, не фартануло, вот и вся любовь. Собственно, промоутеры и музыканты давно говорили мне, что в том, сколько народу приходит на тот или иной концерт в Москве, не стоит пытаться отыскать хоть какую-то внятную логику; до последней Среды у меня были аргументы, чтоб с ними поспорить; теперь, пожалуй, нет. Ну и ладно.
Что все это значит? В общем, ничего — то есть да, мы будем как-то менять и совершенствовать свои стратегии, но мы бы этим занимались в любом случае. А так — все нормально. Альбом Chikiss «Медленно» прекрасен, и я очень надеюсь, что он все-таки дойдет до слушателя — потому что, ей-богу, мне кажется, что такие песни нужны почти всем. Сама Галя, уверен, найдет себе новых прекрасных компаньонов и в следующий раз доедет до Москвы не через несколько лет, а через несколько месяцев. Среды Горбачева продолжаются; следующий релиз лейбла «Среда» тоже не за горами; короче — все идет по плану. Потому что драйва не становится меньше; красот и возможностей открывается все больше; и вообще — весна пришла. То есть, следуя воодушевляющему посту Дениса Бояринова, в котором тот говорит примерно то же самое про отношения настоящего и будущего, что пытался сформулировать недавно я, — yes, future. Или, как поет Галя Чикис, — я ощущаю, где начало рывка. Вот же.

Альбом Chikiss «Медленно», вышедший на лейбле «Среда», со вчерашнего дня вроде как можно купить в магазинах «Союз». Петербургская презентация — в эту пятницу, 12 марта, в клубе Fabrique Nouvelle
рецензии на «Медленно»: Fuzz, «Афиша» (замечательный репортаж про Галю и альбом авторства Кати Дементьевой), также можно прочитать пресс-релиз пластинки, перепечатанный «Музыкальной газетой».

В шесть часов вечера в среду поступил тревожный звонок: moremoney пришли на саундчек в малый зал «Икры» — и тут выяснилось, что играть им, оказывается, предстоит в большом. Впрочем, недоразумение быстро уладили — и как показали дальнейшие события, недоразумение это было очень кстати. Потому что все те люди, которые пришли на презентацию альбома moremoney, в малый зал бы попросту не влезли. По сеньке, что называется, и шапка.

До того, должен признаться, я видел группу живьем только однажды — на том самом прошлогоднем летнем «Аванте», который как бы дал старт их пока непродолжительной, но уже довольно внушительной карьере. Там музыкантов было трое; там была видна красота Надежда, была слышна красота голоса Надежды, чувствовалось, что песни хороши, — и еще чувствовалось, что живьем они пока что как-то не звучат. С тех прошло чуть меньше года, moremoney играли много и часто, но я их всякий раз умудрялся избежать — не из концептуальных соображений, а преимущественно из лени и нехватки сил. Зато в итоге получилось такое радикальное сравнение прежнего этапа и нынешнего — и перемены, надо сказать, впечатляют. Из группы, которая пыталась сыграть на концерте уже записанное, moremoney превратились в группу, которая очень мощно играет живьем, используя готовый материал только в качестве операционной базы. Даже слишком мощно, может быть; ей-богу, в какой-то момент пришло в голову, что им надобна даже большая площадка, чем главный зал «Икры». Это, наверное, отчасти из-за проблем со звуком, но не только — moremoney обзавелись дико убедительной ритм-секцией, которая своим упорным механистическим фанком иногда непредвиденным образом выходит на главные роли; чтобы четко все это развести — нужны более обширные пространства, мне кажется. Очень уместно смотрится человек-инструмент Галун — в иные моменты непонятно, что он делает конкретно, такая сложная, из мелочей состоящая ритмическая сетка выстраивается, но понятно, что что-то существенное делает; в другие — когда он голосит в микрофон, подводя под основной вокал второй драматический план, — получается и вовсе абсолютно явственная красота. Ну и песни — песни по-прежнему отличные; те же, конечно, но они как бы обретают некий пуленепробиваемый каркас, мускулатуру, грув и драйв, в конце концов; как будто вся мужская часть группы встает на защиту Надежды Грицкевич — а она своим летучим голосом и ранимыми словами обеспечивает их той самой хрупкой певучей красотой, благодаря которой музыка начинает жить. В общем, чего тут расписывать — хроникер жизни moremoney Иван Чернявский по поводу презентации на Среде Горбачева тоже уже высказался и даже нарисовал красочную схему; туда и переадресовываю. А я еще хотел сказать о другом.

Один из главных спорных вопросов по поводу новой русской музыки, которой посвящен этот блог, эта резиденция и этот новоиспеченный лейбл, — это, сокращая формулировку до наиболее емкой, вопрос «что дальше». Коллега Мажаев вот даже недавно написал рецензию на сборник «No Oil. No Stress. No Noise», которая, сокращая формулировку до наиболее емкой, сводится примерно к следующему: «музыка неплохая, и че?» Меня, как легко заметить, этот вопрос тоже волнует, коль скоро я всем артистам, на Среде выступающим, его в том или ином виде задаю. Так вот, в связи с презентацией moremoney (а также в связи с очередным московским концертом Padla Bear Outfit, который случился через день после Среды; а также в связи с разговорами, которые велись до, после и во время этих двух мероприятий) я как-то вдруг осознал, насколько это, в сущности, неверная постановка вопроса. Ну то есть — конечно, рассуждать о том, что дальше, можно; и в случае moremoney следить за тем, что будет дальше, особенно интересно, потому что ощущения, что альбом — это какой-то итог, абсолютно нет. Но при этом — вот есть, коль скоро они тут оказались в качестве примера, группа moremoney. На концерт которой пришло больше народу, чем на следующий день в той же «Икре» было людей на выступлении шведской группы The Amplifetes (не то что это самый яркий объект для сравнения — просто я и то, и другое видел своими глазами). На концерте которой люди громко подпевают словам песен. Танцуют. Зовут на бис. Группа, альбом которой уже вполне себе обсуждается, — притом что собственно диски по ряду причин еще даже в продажу не поступили. Ну и так далее. Понятно, что все это отчасти условные аргументы, — и тем не менее. Мне кажется, во всех этих дискуссиях о будущем есть некоторая ошибка в изначальной логической посылке. Потому что — существует, на самом деле, абсолютно состоятельное настоящее. Настоящее, которого раньше в таком виде, качестве и объеме не было — я в этом совершенно убежден (собственно, и эта ошибка в посылке объясняется тем, что раньше настоящего не было — а потому приходилось сразу заниматься футурологией). Настоящее, в котором можно жить, о котором можно говорить и спорить, в котором, я уверен, множество вещей еще попросту не открыты; много очень разной музыки, которую интересно слушать и о которой интересно думать, у которой есть своя публика, своя типология, своя среда, извините за тщеславный каламбур. Ну и, в общем, следуя известному штампу, я бы предложил как раз жить настоящим — и говорить о нем, исходя из синхронии, а не из диахронии. Потому что иначе велик риск многое упустить и неправильно поставить вопрос. И еще потому что, следуя другому известному штампу, будущее покажет. Само.

Впрочем, если говорить о moremoney и будущем, то вот еще какая вещь приходит на ум. Я совсем забыл тут упомянуть о премьере сольной программы Надежды Грицкевич — и вовсе не потому, что сказать о ней нечего. Просто премьера эта была как бы интродукция к концерту moremoney, каковой концерт ее потом предсказуемо заглушил. Просто премьера эта была до обидного короткой — и, как все премьеры, немножко нервной. И тем не менее: по-моему, перевоплощение песен Надежды из домашней акустики в полноценную сценическую вещь состоялось; по-моему, в лучшие моменты сета получалось соблюсти тот же примерно, что у moremoney, баланс хрупкости и уверенности; и по-моему, у этой ипостаси будущее точно есть — мне ужасно нравятся русские песни Грицкевич, и я очень надеюсь, что одним этим предпоказом все не ограничится.

В заключение этого репортажа-манифеста нужна какая-то жизнеутверждающая песня — и логично, если эта песня будет принадлежать moremoney. Называется она «We Are Going». То есть — мы идем. Present Continuous.

Как-то глупо всякий раз извиняться за опоздания с репортажами о концертах, но я не могу удержаться — прошу прощения; слишком много времени отняли хлопоты с субботней вечеринкой про 90-е в «Солянке» (которые, впрочем, были не напрасны; кто пропустил — тот пропустил многое) и еще кое-что, о чем тут не было еще ни слова, но скоро эти слова появятся. Ну и, собственно, вот наконец. В минувшую среду в «Икре» играла группа Pinball — и стоит по этому поводу кое-что сказать.

На самом деле, опоздание вызвано не только вышеописанными причинами, но и тем, что я долго не мог решить, что тут надо говорить. Потому что — в сущности, все было ровно так, как заранее описывал Максим Николаев в интервью. Три человека в полумраке сцены. Кропотливые аранжировки, летучий женский голос — живьем Ирина Богушевская поет также красиво, как в записи; а местами даже интереснее, с каким-то, что ли, двойным дном. Хорошие песни — в небольшом, правда, количестве; прозвучало всего штук 9 — и еще две повторились на бис. В небольшом количестве, но замечательном количестве: стало окончательно ясно, что про дабстеп и прочие изыскания в области звука Pinball вовсе не лукавили, что они куда шире и интереснее, чем изначально пришпандоренный мной к ним ярлык «трип-хоп плюс советская эстрада» (тоже, в общем-то, совершенно не обидный). Все было очень камерно (включая количество публики — но и его не назовешь позорным; для такой премьеры людей было совершенно адекватное количество), все звучало очень тонко; и, в общем, основное ощущение от концерта — такое, что поскорее бы это все услышать записанным. Не потому что живьем оно звучит плохо — а потому что слышно, что там миллион нюансов, которые имеет смысл распознавать отдельно и в спокойном режиме.

Так что имеет смысл не описывать, что происходило в клубе, а чуть поразмыслить о том, чем группа Pinball вообще любопытна. И вот тут мне хотелось бы свести вместе две чужих мысли — ту, что высказал Саша Зайцев из «Елочных игрушек» в ЖЖ-обсуждении песни «Soul», и ту, что высказал в интервью Максим Николаев. Мне кажется, что Pinball интересны именно тем, что это поп-музыка, сделанная методами, которые поп-музыке ну не то что совсем несвойственны, но, по крайней мере, совершенно не используются в ней как магистральные. То есть — если взять звук Pinball как бы отдельно, то получится, ну что там, винтажные сэмплы, ломаные ритмы, просторный минимал, сумрачный дабстеп, вдохновленный Burial; в общем, умный и современный саунд-дизайн. Но в том-то и дело, что дизайном эти оформляются песни-песни, в том самом базовом смысле слова, со строгой достаточно структурой куплет-припев, и засчет этого столкновения двух контекстов результаты получаются дико занимательные, по-моему. Причем занимательные не в том смысле, что над ними надо голову ломать, а в том, что они работают. И из того, что прозвучало в «Икре» в прошлую среду, мне более всего запомнились даже не уже обнародованные вещи (хотя и они прозвучали, как надо), а англоязычная песня «Wrong» — где как раз сугубо дабстеповый звук сведен с этой самой песней-песней. И я, честно говоря, не припомню никого, кто бы так делал.

В общем, есть даже определенный бонус в том, что Pinball не успели доделать альбом к 3 февраля — потому что это означает, что в самом скором времени будет еще один весомый повод поговорить об этой музыке. Она этого совершенно точно заслуживает.

Рекорд Сред Горбачева по количеству посетителей в зале. Рекорд Сред Горбачева по количеству людей на сцене (и, думаю, что-то близкое к рекорду клуба — так сходу и не вспомнишь, когда еще в «Икре» 12 музыкантов одновременно умещалось). «Краснознаменная дивизия имени бабушки» дала во всех отношениях рекордный концерт. В какой-то момент — а конкретнее на песне про Себастьяна — у меня натурально полились слезы из глаз; так это было красиво, мощно и трогательно.

Красные платья, красные бабочки, черные костюмы, черные бабочки — «Дивизия» не только играет, но и выглядит, как надо; и жаль, что, кажется, на фотоаппарат (в отличие от видеокамеры) происходившее в среду никто не снимал. Если честно, я даже не очень понимаю, о чем тут рассказывать — разве что пытаться передать вот это ощущение лихой витальной радости. «Дивизия» звучит ровно так, как может и должна звучать группа из 12 человек со скрипками, виолончелью, мандолиной, металлофоном и прочими атрибутами — напористо, громко, мощно; и одновременно — как-то хрупко, инфантильно, по-детски очаровательно. Они все время устраивали на сцене какие-то комические пантомимы — причем явно не для того, чтобы развлечь зал, а потому что им самим так было лучше и веселее. Они все время кричали хором — но подразумевая не боль и страх, как иные, но какой-то незамутненный восторг перед жизнью во всех ее проявлениях. Они, да, иногда сбивались, звук, да, порой подводил (флейту, допустим, было совсем не слышно) — но все это абсолютные мелочи по сравнению с той живительной энергией юности, которая хлещет из этихлюдей. Эта энергия, этот прекраснодушный хор, этот слаженный напор искупают, в общем, любые огрехи. Притом что огрехов-то совсем чуть-чуть — а уж для такого огроменного и неопытного состава и вовсе почти нет. Музыканты «Дивизии» могут сколько угодно извиняться за свое владение инструментами, но когда они играют вместе, кажется, что лучше и не бывает. Вокалистка Яна поет все-таки совершенно сногсшибательно (и, думаю, по этому пункту «Дивизия» даже выиграла бы сравнение с Arcade Fire), ее голос умудряется выделяться даже на всем этом симфоническом фоне — плюс к тому на концерте был очень красивый момент, когда в течение десяти минут Иван Смирнов менял струны на гитаре (за восемь песен они успели порваться сразу на двух инструментах — тоже, в общем-то, красноречивая деталь), а певица при поддержке ритм-секции устроили импровизированный джазовый джем, и звучал он ничуть не хуже, чем отрепетированный материал. Вероятно, вышеупомянутая энергия искупила бы даже недостаточно хорошие песни — но вдобавок ко всему прочему песни у «Дивизии» правда очень хорошие; и, господи, как же хочется, чтобы их кто-нибудь сообразно духу группы записал. Собственно, кавер-версии Гензбура и Arcade Fire прозвучали даже хуже, чем собственные сочинения группы — и не потому что чужие вещи «Дивизия» сыграла плохо, а потому что свои блестящие. Особенно — несколько совсем новых: про шляпу волшебника, про Санта-Клауса, про армию Ларисы, наконец — последнюю мне уже доводилось слышать до того, но ее исполнение в «Икре» окончательно убедило меня в том, что эту вещь надо срочно записывать (благо по звуку она самая простая — гитара, барабаны и хор) и отпускать в большую жизнь.

Можно добавить разве что одно «но» — и оно будет касаться не группы, а окружающей ее ситуации. В идеальном мире (именно в идеальном, а не на западе; в конце концов, в интервью Иван и его команда разумно говорили про то, что таких групп на планете сотни, и им хочется просто стать одними из них; впрочем, почему-то мне кажется, что и в общемировом контексте «Дивизия» не затерялась бы) — так вот, в идеальном мире «Дивизию» немедля после концерта подписали бы на какой-нибудь влиятельный независимый лейбл, затащили бы в студию к понимающему продюсеру и поставили бы хедлайнером на все летние фестивали. И вправду: я тоже себе не очень представляю человека, которому бы этот концерт мог по-настоящему не понравиться, которого бы этот отчаянный сказочный вихрь не захватил; при всей номинальной экзотичности состава этот самый pop appeal у «Дивизии» присутствует даже в большей, может быть, степени, чем, допустим, у Даши Люкс. Эта группа для детей и их родителей; для всех; и с конъюнктурой притом совершенно не связанная. Но штука в том, что мы живем отнюдь не в идеальном мире. Влиятельных независимых лейблов здесь нет, а у тех, которые есть, нет денег. Летние фестивали — ну кроме одного, вы понимаете, какого — предпочитают звать к себе ансамбли с совсем другим настроем и пафосом. И как сложится дальнейшая судьба «Дивизии» — черт его знает: все-таки и народу много, и трудоемко это все, и так далее. И все-таки я в них верю. И потому что они адекватно представляют себе положение, в котором находятся — см., опять же, реплики про амбиции в интервью. И потому что по их песням, голосам и глазам слышно и видно, что они верят в себя — по крайней мере, получают от того, что играют, какое-то невероятное удовольствие. И потому что на заработанные от концерта деньги они уже взяли в кредит скрипку и купили скрипичные пьезо-датчики. И потому что сама по себе их музыка почему-то не оставляет сомнений, что в конечном итоге все будет хорошо.

Так что — давайте, вперед. Общим решением.

(Наш постоянный посетитель под именем a1argus, как и в случае с Padla Bear Outfit, зафиксировал на камеру и выложил для общего просмотра весь концерт от начала до конца, даже вышеупомянутую джазовую импровизацию. Взглянуть можно вот здесь; ниже — те самые три новые прекрасные песни.)

Ух.

Можно, наверное, начать традиционно. С извинений — что пост не появился раньше (причины тоже традиционные: сил не было). Со звукорежиссера — из работы которого в этот раз можно было сделать вывод, что когда человеку музыка нравится, он и трудится от души; такого убедительного звука, звенящего в нужных местах, а в других нужных — вжимающего в пол, я в «Икре» давно не слышал. Ну и с несбывшихся опасений — я, конечно, боялся, что никто не придет (причины — от лютых морозов до того, что из общей стилистической канвы Сред Stone Cold Boys все-таки выламывались), а также что меня лично вся эта стоунер-роковая рубка ничем не затронет. По еще одной — хорошей — традиции, все оказалось ровно наоборот. Народу было примерно столько же, сколько на 19:84 или Даше Люкс — нормально было, то есть, даже более чем. И затронуло, да. Еще как.

На самом деле, как показал концерт, все эти рассуждения про стоунер-рок, элементы блюза и прочие терминологические споры имеют значение только для тех, кто действительно во всем этом варится — а для человека невовлеченного Stone Cold Boys отменно работают и помимо стилистических определений. Ну то есть — вот есть, например, я. Я слушал группу Queens of the Stone Age, я знаю о существовании группы Clutch, еще что-то по верхам исследовал — и все. И в моих глазах группа Stone Cold Boys на сцене воспринимается просто как рок-концерт — притом чуть ли не образцовый, притом в том самом, классическом и по-хорошему старинном смысле слова «рок», о котором парни говорили в интервью. То есть выходят на сцену люди в клетчатых (разумеется) рубашках и (разумеется) джинсах — и шарашат таким забойным электричеством, что — ух. И прет это дело так, что на какие-то мелкие огрехи (ну там, допустим, мне иногда гитарные соло казались не до конца уместными, а переходы от одной части к другой — слишком топорными) внимания не обращаешь. И ковбойская шляпа гитариста, дурацкая по сути своей, смотрится абсолютно нормально — ну должна же быть самоирония, так вот она. И слэм в первых рядах смотрится абсолютно органично — ну а как еще в таких обстоятельствах себя вести? Тут главное не песни (хотя есть хорошие, и немало), и не сыгранность (хотя с ней у SCB все отлично — концерт подтвердил ощущения от интервью, что чувство локтя у музыкантов ого-го), а вот это ощущение, что твои пальцы — и голову заодно — засунули в розетку. Хорошо сказал про то, какое впечатление это производило, зашедший на концерт мой друг Лисичкин — будто ходил по какому-то фестивалю, зашел в один из павильонов просто так, от нечего делать, а там-то самое главное и происходит; действительно — Stone Cold Boys никак на русскую группу непохожи, и в данном случае даже я со всем своим патриотизмом готов признать, что это хорошо и убедительно. Если совсем вкратце (я себя на это ловил еще когда альбом слушал, но концерт окончательно подтвердил) — вот примерно такое воздействие на меня произвел в свое время последний, всеми обруганный альбом The Smashing Pumpkins. Есть в этом какой-то каменоломный и безапелляционный рок-героизм. И если вернуться к фестивалям — я думаю, мы на них Stone Cold Boys еще увидим. Может быть, правда, не в Москве — но, может быть, оно и к лучшему.

Собственно, на этом первый этап Сред Горбачева заканчивается: следующий концерт произойдет уже в следующем году, 20 января 2010. Про то, кто будет там и кто будет дальше, здесь еще будет рассказано. Собственно, после некоторой паузы на отдых я надеюсь выполнить все когда-то заявленные обещания — и про рецензии на тех, кто присылал демо, и про все остальное. Кроме того, если все пойдет, как задумано, в следующем году вся эта история станет еще распространеннее и интереснее — но об этом пока молчок. Оставайтесь с нами, короче.

«Ну как, — говорю, — саундчек?» «Не знаю. Странные какие-то парни. Я ему говорю — давай я тебе барабан нормально настрою, а то он у тебя звучит, как консервная банка. А он отвечает: а мне и надо, чтоб так звучало», — ответствовал звукорежиссер.

Я понимаю, что это халява — второй раз начинать рассказ о концерте со схожей картинки; однако уж больно характерные вещи звукорежиссер «Икры» говорит — особенно на этот раз. Четыре дня назад на Среде Горбачева отыграли Padla Bear Outfit. Я не сомневался, что это будет главная Среда из тех, что пока состоялись (да и, вероятно, из тех, что состоятся в ближайшем будущем — и я, разумеется, не имею в виду уязвить никого из остальных выступающих), — так и получилось. И по количеству проданных билетов, и по тому, что происходило на сцене, и по тому, что происходило в зале, и по тому, какие выводы из всего этого напрашивались.

Все получилось примерно так, как было заявлено: два отделения — импровизационно-психоделическое на основе альбома «Xalkolivan» и песенное; час сорок пять минут чистого концертного времени — плюс десять минут биса; спонтанная музыка лесов и болот плюс сверхмощный боевой рок-н-ролльный минимализм. Первая часть была соответствующим образом обставлена: до — дребезжащая индийская этника в качестве фона; в процессе — террористические маски на музыкантах, звуки леса, запущенные для пущей правдоподобности, и общий антураж какого-то опасного мистического действа. Понятно, что такими словами обычно описывают какую-нибудь сомнительную бесформенную муть — но у Padla Bear Outfit ее не было и в помине: у всего первого отделения была связная драматургия (от вступительного кавера на цоевскую «Мне не нравится город Москва» — душераздирающего, кстати — до завершающего кавера на игги-поповскую «I Wanna Be Your Dog» — душераздирающего, кстати); из этих спонтанных проделок перло не столько стремление достичь какой-то мифической свободы, сколько некоторая черная, мшистая и илистая энергетика электричества; в конце концов, этот объемный и грозный поток перетекал из одной песни в другую. Впрочем, было немного заметно, что музыканты PBO зачем-то думают о том, как на все происходящее реагирует публика (жанр, мне кажется, этого, по идее, не предполагает — с другой стороны, может, так и правильнее); и даже свернули первую часть они немного раньше, чем планировалось.

Ну а потом — потом начался уже рок-концерт в высшем понимании термина; и тут я и правда не очень понимаю, что сказать, кроме известных лозунгов про «и уносит меня» и «ты вставляешься». (К слову о последнем — мне честно кажется, что единственная российская группа, которая может сейчас конкурировать с Padla Bear Outfif в чистой концертной мощи, называется «Мумий Тролль», но и это надо проверять — благо скоро будет возможность.) Арсений справедливо говорил в интервью о важности визуального образа — и Padla Bear Outfit его тезисам абсолютно соответствуют. В них нет ничего нарочитого, костюмированного, но выглядят они абсолютно иконически; образуют на сцене какой-то бермудский треугольник, который порождает драйв, пот и смысл. У PBO вообще отсутствует бас — но получается, как будто так и надо; у музыкантов на сцене между собой возникает какая-то невероятная, как принято выражаться в таких случаях, chemistry, от них даже не сияние исходит, а луч прожектора, который по глазам и ушам бьет. И, главное, почти не останавливается ни на минуту, наоборот, наращивает — песен-то у PBO очень много (надо сказать, что к песням с «n i c h e g o» тоже такое электричество подключили, что до сих пор потряхивает), и когда кажется, что вот уже, высшая точка, они вдруг захуячивают что-нибудь еще круче.

Тут еще надо сказать про публику. Я этого, конечно, в глубине души ожидал, но все же. Почти все присутствовавшие знали почти все слова. Подпевали в голос и хором. Прыгали, орали, с ума сходили. Короче говоря, вели себя не как на концерте какой-то там «любопытной» молодой группы, а как на концерте всамделишных больших рок-звезд. Как оно, в сущности, и было — но, как в одной песне поется, я не знал, что так скоро. (Тут еще раз надо бы сказать что-то типа «это надо видеть», но мне уже надоело. Я лучше скажу так — все, кто имеют в виду, что типа интересуются местной музыкой, и при этом до сих пор не были ни на одном концерте PBO, ведут себя чрезвычайно глупо. Чрезвычайно.)

Минус у всего этого был, пожалуй, только один (ну кроме того, что всю среду у меня чудовищно болел организм, отчего полконцерта я провел в полуживом состоянии — но даже в таком состоянии было понятно, что все удалось): организация пространства. Ну то есть — в том же «Цурцуме» или в той же «Солянке», где группа играла на том же уровне, что стояли зрители, где буквально руку протяни — и можно до гитары Арсения дотронуться, — так вот, там, конечно, контакт был гораздо более непосредственный, а нерв происходящего чувствовался на еще более физиологическом. Тут какой-то такой близости порой не хватало — все-таки в большом зале «Икры» все и вправду как у больших: высокий постамент, расстояние до публики и проч. Впрочем, если Padla Bear Outfit будут развиваться такими темпами и дальше (а никаких предпосылок к обратному нет), им эту проблему придется как-то решить — собственно, уже в эту среду в малый зал люди бы просто не влезли. Впрочем, если Padla Bear Outfit будут развиваться такими темпами и дальше, они эту проблему решат безо всяких затруднений — как и все остальные, которые они уже решили.

Не уверен, что мне как-то удалось адекватно передать, что это все такое было. Буду еще тренироваться — поводы будут, уверен. Что писали другие посетители концерта в «Икре», можно почитать здесь, здесь или, например, здесь. (Вот, кроме того, очень верное размышление про PBO одного умного человека — напрямую с концертом, правда, не связанное). И вот как это выглядело: благодаря пользователю a1argus, на YouTube можно посмотреть почти весь концерт (спасибо большое этому пользователю); я выбрал те фрагменты, на которых больше всего проняло меня лично.

Жаль, правда, что там нет пресловутой «Мне не нравится город Москва», с которой все началось. Может быть, все-таки кто-нибудь зафиксировал?

Смешно получилось: сначала возникли слухи, что Миша будет выступать с живыми инструментами и поющей девушкой. Потом сам Миша все эти инсинуации разоблачил и заявил, что будет играть один — с MPC, контроллером и прочими железяками в качестве аккомпанирующего состава. А в итоге получился средний вариант: помимо Миши на сцене была девушка с ноутбуком и синтезатором, которая периодически еще и тихонько подпевала. На фотографии, собственно, она присутствует.

Тизер концерта оказался, по сути, трейлером — все прошло вполне по сценарию этого короткого ролика. Песен в строгом смысле было, кажется, штук шесть — но этот строгий смысл в случае Миши (наверное, коль скоро это дуэт, имеет смысл говорить Misha и во множественном числе, но в этом посте я все-таки буду как привычнее) очень специфический; у него получается такой пупырчатый, двинутый, футуристический поп со сбитым прицелом, бодрая, зудящая и пружинистая музыка с каким-то дерзким и слегка диким прищуром — ну, собственно, точь-в-точь с таким, каким Миша глядел в зал, выбрасывая в микрофон слова и нажимая на кнопочки своих агрегатов. Никакого особенного действия на сцене не было, потому что сами песни сокращались и дергались так, что за ними бы уследить. Эксперимент с английским дал смешной результат; и объявленную задачу сместить акцент со слов на звук, на целое песни Миша, пожалуй, выполнил — хотя мне лично все-таки из всех его сочинений больше всего нравится русскоязычная «Отвали»: там и целое не страдает, и грув какой-то более родной, что ли. Вообще, если подбирать к Мишин песням определение, то, наверное, самым адекватным будем самое модное — вонки-поп; музыка с разбитым, прихрамывающим ритмом, с многочисленными посторонними призвуками и вторжениями, но все же — музыка певучая, плясовая и хитовая: публика поначалу не вполне понимала, что со всем этим делать, но ближе к середине-концу все же начала двигаться и поймала волну.

Помимо песен в строгом смысле были продолжительные интермедии — в разгар одной из них Роман Литвинов, он же Mujuice, сказал, что «какой-то космос начался». Точно сказал, пожалуй; инструментальные части концерта были похожи на импровизации вокруг кнопок, ручек и розеток — хотя я не уверен, что в них была хоть какая-то спонтанность; получалась несколько аморфная и мятежная масса звука. Вообще, мне показалось, что грань между песнями и не-песнями обозначает другую грань — между человеком и железом, если угодно: для Миши явно — да он и сам об этом открыто говорит — важны приборы, из которых он звуки извлекают; и, пожалуй, местами эта любовь к электричеству берет верх над любовью к простому сочинительству. Не скажу, что это плохо, но мне лично все-таки ближе более четкие и хуковые мишины номера — тем более они у него вполне себе получаются. В общем и целом, мне кажется, происходившее на Среде правильнее было бы назвать даже не премьерой, а предпоказом — и в этом смысле логично, что никаких документальных свидетельств того, что там играли и показывали, нет (во всяком случае, я их не нашел).

Ну и еще одно соображение более общего характера. Не скажу, что я это планировал, но в итоге получилось очень логично, что на Средах один за другой играли Миша и Даша Люкс; что ноябрь оказался месяцем условной новой поп-музыки. Логично — и показательно, потому что в сравнении видна разница подходов. Даша Люкс — это, грубо говоря, поп-музыка для всех; и сколько ни ерничай над тем, что она собирается брать «Олимпийский», это правильная постановка цели; у нее песни, которые должны звучать громко и отовсюду, — а иначе вряд ли будут звучать вообще. Миша — это, грубо говоря, поп-музыка для себя; это попытка человека с очень специальным и крайне любопытным устройством головы поработать внутри закрепощенных схем, разобраться в них, освоить их механизмы, расшатать, в пределе — взорвать изнутри. Даше, пожалуй, будет тяжелее, но если она справится (во что мне хотелось бы верить), никому уже не надо будет про нее ничего рассказывать и доказывать. Миша же — все-таки теневой герой; он, грубо говоря, скорее придумывает, чем исполняет — и то, что он говорит про свои продюсерские амбиции, в этом смысле абсолютно логично — главное, чтобы в этом самом шоу-бизнесе нашлись достаточно смелые и умные люди, которые бы свели Мише с подходящей фронтвумен (ну или фронтмен, почему нет). В то, что эти люди найдутся, верить, конечно, тоже хочется.

Единственное, в чем концерт меня не убедил, — так это в необходимости всей этой эпопеи со сменой имени: по-моему, то, что делает Миша, вполне логично продолжает то, что делает Ларик Сурапов; более того, преображение старого героя, быть может, было бы даже более интригующим, чем его символическое убийство. Впрочем, тут, разумеется, не мне решать. Ларику виднее. То есть прошу прощения — Мише виднее, конечно.

«Я сорвала голос», — сказала мне перед концертом Даша. «У них сгорел синтезатор, поэтому бас будем выводить через другой, все приглушим, чтобы вокал был слышен — в общем, будет, гм, интересно», — сказал мне звукорежиссер. По периметру сцены стояли высокие белые пирамидки. Зрители начали заказывать кальяны. Я нервничал еще пуще обычного. Потому что какой-нибудь начинающей инди-группе можно простить несыгранность и прочие огрехи (поймут). Но тут — девушка, синтезаторы и поп-музыка. И пошлость, если она возникнет, простить и оправдать будет гораздо сложнее. Так я думал — а потом начался концерт.

На концерте, конечно, было много чего странного, лишнего, неотработанного — и для пущей как-бы-объективности начну с негативных и настораживающих моментов. Действительно странная публика — совсем не такая, какая обычно ходит в «Икру»; такая, что ли, агрессивно-буржуазная, с кальянами, текилой посреди концерта и попытками обратиться к певице в паузах между песнями. Эти самые паузы — слишком, невыносимо долгие; с не вполне удачными попытками наладить диалог с публикой и не вполне убедительным кокетством; возникает ощущение, что Даше почему-то эти паузы кажутся нужными, но куда себя деть — она не знает. Издержки звука — то, что сорвался голос и с синтезатором чего-то не то, было зачастую слышно. И да — Даша нередко попросту лажала. И да — ее нынешняя группа выглядит как люди, которые по вечерам играют в ресторане в Марьино; слишком разительный контраст с певицей в блестящем костюме, чем-то напоминающем Bat For Lashes.

Но, но, но. При всем при том — Даша пела песни, и песни эти были прекрасны. Ей-богу, половину из них я слышал в первый раз — и при этом «Шумахера», «Дискотеку», «Body Lotion» и еще штуки три-четыре могу напеть прям сейчас; причем въедаются они не в назойливо-неприятном режиме, а именно как все главные заразительные хитяры — как будто ты их уже пять лет слушаешь. Причем песни эти — разные. Медленные и быстрые, грустные и веселые, всегда — обаятельные, всегда — достаточно простые, чтобы расслышать все с первого раза. Не знаю, мне вот честно кажется, что «Дискотека» — это прям готовый хит, и даже особо заморачиваться с аранжировкой не надо. Плюс к тому — да, Даша много лажала, но многое пела и чисто, и тогда было заметно, что и с голосом у нее все вполне в порядке, что есть у нее эта вокальная харизма, умение быть и эротически-агрессивной, и трогательно-беззащитной (лучше всего, по-моему, Даша спела самую медленную вещь, про 20-летнего молодого человека, кажется). Плюс к тому — дискотечная часть, с минусом и подтанцовкой в (условно говоря) полосатых купальниках; на грани китча — но чрезвычайно ярко и увлекательно. Плюс к тому — абсолютно счастливая реакция публики; и понятно, что в ее рядах было много попросту друзей и знакомых, все же: именно такие люди, насколько я себе это представляю, ходят на поп-концерты, так что все правильно (не в смысле, что «такие» — друзья, а в смысле, что «такие» — агрессивно-буржуазные). Плюс к тому — у Даши все-таки есть правильное чувство моды и стиля; и понятно, что в таком зале и с такими музыкантами особо не разойдешься, но видно, что про звук и вид она все понимает правильно, и что все это отнюдь не ограничивается «Комбинацией» и Ветлицкой, и слова про Леди Гагу и новую французскую электронику совсем неспроста. Если говорить короче, это был очень специфический концерт — но как раз то, что сила, красота и простота песен пробивались сквозь эту специфичность, меня лично убедило в том, что Даша может справиться и все осилить. В конце концов, постановка голоса, костюмы музыкантов и поведение в паузах — это все дело наживное. А самое главное уже есть.

Я тут все изложил в каком-то полуконцептуальном ключе, поэтому заодно сошлюсь на пост Игоря Лисника, который все изложил по порядку и четко. А если совсем вкратце, то происходившее на «Среде» напомнило мне вот этот ролик (типологически, конечно, не сравнивая, например, конкретно вокал).

И полемическая часть. Поскольку вокруг концерта Даши, самой Даши и материала в «Афише» возникло определенное бурление, гм, мнений, видимо, нужно на это как-то откликнуться. Во-первых. Я зову играть на «Среды Горбачева» не тех, в кого я верю, и даже не тех, кого я люблю, а тех, про кого мне интересно. И если коллеги по редакции «Афиши» в некоторых случаях сходятся на том, что это достаточно интересно, чтобы сделать материал, — я склонен это рассматривать как знак того, что выбор удачный. Я совершенно не уверен, что, если Даша Люкс добьется своего, я буду смотреть ее клипы по телевизору, слушать ее альбомы и ходить на ее концерты. Я сам лично нисколько не тоскую по группе «Комбинация». (Равно как, например, я не являюсь адептом стоунер-рока, несмотря на то что 16 декабря на «Среде» будут играть Stone Cold Boys.) Я совершенно не уверен и в том, что у Даши все получится, — хотя по итогам концерта мне этого все же хотелось бы. Но в настоящий момент Даша Люкс — это что-то живое и действующее, что-то, за чем любопытно следить, что-то, что занятно увидеть на сцене; и, в общем, я рад, что этой сценой стала сцена «Икры» и моих «Сред». Короче говоря, «Среда Горбачева» — это не столько ставка на кого-либо, сколько, если угодно, попытка поставить диагноз. Я понимаю, что все равно никто не поверит, но я думаю об этом примерно так.

И второе. Вчера пост про Дашу написал популярный блогер Максим Кононенко, вслед за чем возникла довольно пылкая дискуссия и повылезал ряд не самых приятных персонажей. Что хочется сказать конкретно по этому поводу (не делать же вид, что ничего не было). На самом деле, из этой истории наглядно видна разница между Паркером и Гурукеном. Кононенко — хороший писатель, взрослый, умный и остроумный человек со своей собственной, абсолютно внятной и последовательной этической и эстетической позицией. С ним можно сколько угодно не соглашаться (я не согласен по миллиону вопросов), но с его точкой зрения всегда можно так или иначе соотнестись; с ним возможен диалог — в том числе по вопросу о Даше Люкс. С Гурукеном диалог невозможен. Поэтому его, на самом деле, просто не существует. Ну и да — конечно, Даше этот свой нашумевший комментарий писать не стоило. Вообще, музыканты, которые пытаются что-то кому-то про себя доказать в рамках переписки в Живом Журнале, как правило, быстро наживаю себе сомнительную репутацию; есть много примеров. Но опять же — тут есть и своя положительная сторона (в Даше есть совершенно бешеная уверенность в себе, и, думаю, в том деле, за которое она взялась, она может помочь больше, чем наши извечные сомнения и рефлексии); и это тоже дело наживное. В конце концов, умению промолчать в нужный момент научиться куда труднее, чем умению высказаться. По себе знаю.

P.S. Увы, у нас по-прежнему не подключены комментарии на сайте, но если кому-то захочется что-то написать, это можно сделать в рамках ЖЖ-трансляции блога — тем более, кажется, я еще здесь на нее ссылки не давал.

Неловко писать отчет почти неделю спустя после того, как прошел концерт, но что поделать — цейтнот, фатальная нехватка времени и все такое прочее; впредь буду стараться не задерживать. В минувшую среду, 21 октября, на второй серии «Среды Горбачева» играла группа 19:84 — и играла, по-моему, здорово. Если говорить о промоутерских дневниках, то с этой точки зрения все вполне пристойно, пусть и не блистательно (во всяком случае, опять же, не настолько блистательно, насколько того заслуживает сама группа; это, видимо, обычная ситуация, будем привыкать). Больше ста человек в зале; по ощущения — раза в два больше, чем на «Петле пристрастия». Хорошая реакция публики. Михаил Козырев, вызывающий группу на бис (хочется верить, что ему понравилось и он сможет быть 19:84 чем-то полезен — им бы точно не помешало). Сам концерт — хороший, хотя мне и тут особо нечего сказать сверх того, что уже было сформулировано. 19:84 по-прежнему звучат так, как почти никто на одной шестой не звучит — и дело не только в звуке, но и в песнях; со звуком, впрочем, все тоже было на диво хорошо — мало кому в большом зале «Икры» удавалось сделать все настолько отчетливо и ярко. Мне по-прежнему кажется, что песни на русском у них получаются лучше — просто потому что они вправду резонируют с чем-то внутренним, а английские звучат скорее фирменно и качественно, но куда-то под сердце не бьют. Была очень хорошая новая вещь; была духовая секция на последних трех песнях (вот ее, правда, как раз было плоховато слышно); был красивейший бумажный дождь на песне «Зима» (эта самая «Зима» у меня в голове потом еще всю ночь играла, еле отделался); было ощущение, что в этой черной коробке происходит нечто гораздо большее, чем она сама; было впечатление, что все претензии, которые 19:84, не смущаясь, высказывают, в общем, оправданы.

Все это, конечно, сугубо констатация, не слишком интересная, по правде говоря. Интереснее было бы с кем-нибудь поспорить — и даже есть, с кем: коллега Чернявский, превентивно напавший на 19:84 месяцем ранее и практически принудительно приведенный на концерт с моей подачи, высказался на следующий же день — очень развернуто, очень аргументированно и вполне скептично. Более того: я с Ваней во многом согласен, особенно в части пронзительного заключительного пассажа. Но кое-где все-таки хотелось бы и возразить. Ну, про песни я уже высказался — ей-богу, я не вижу и не слышу, чем та же «Зима» или «Lullaby» хуже, допустим, песни «Clocks» (и да, это снова провокация — впрочем, ценности именно песни «Clocks» я никогда не понимал, в отличие от, допустим, «Spies» или «The Scientist»); пусть мне кто-нибудь объяснит, я послушаю. И главное — что касается этих самых многострадальных 5 тысяч долларов. Даже если оставить в стороне тот факт, что Зоркий об этом честно рассказывает (не думаю, что каждый стал бы). Если мы говорим о 5 тысяч долларов — давайте все-таки договаривать: 5 тысяч долларов ушли на аранжировки, и сейчас эти же самые блистательные музыканты играют с Зорким за бесплатно — ну или за доход с концерта (который не сильно отличается от «бесплатно», поверьте мне). И давайте развернем этот тезис в обратную сторону: неужели вы верите, что эти самые блистательные музыканты — хоть за деньги, хоть без — стали бы играть с Чубыкиным? И что звукорежиссер Земфиры Николай Козырев, человек совсем не молодежного возраста, пошел бы вечером буднего дня отстраивать звук в не самом годном для того помещении группе, которая для него ничего не значит — хоть за деньги, хоть без? Я почему-то не верю; и да, я понимаю, что это не самый надежный аргумент — но коль скоро эти самые блистательные музыканты что-то в этих песнях находят, почему-то хотят их играть, видимо, в них и правда что-то есть. Во всяком случае — нет, я не верю, что если дать условному Чубыкину тот же бюджет, у него получится так же, как у Зоркого. И мне кажется, надо было быть уж совсем скептически настроенным, чтобы, когда этот самый бумажный снег полетел под ноги во время первого исполнения «Зимы» (второй раз, согласен, был лишним), хоть чего-то внутри не почувствовать.

И возвращаясь к этому самому пронзительному финальному пассажу Ваниной рецензии. Все правда — со стадионами в России туго. Собирать их может мало кто — и не факт, что группа 19:84 когда-нибудь сможет. Но вот какое дело. Во всей новой русской музыке до поры (включая уже даже тот период, когда я начал писать по ее поводу простыни) присутствовало ощущение некой обреченности. Оно могло обыгрываться, и обыгрываться удачно; оно могло изящно манифестироваться, но оно все равно было — и его можно было этой музыке поставить в укор. Так вот, в этом году наконец начали появляться группы, в которых ощущения этой обреченности как раз нет — и понятно, что теперь они могут этим раздражать. Обреченности, по-моему, нет у Padla Bear Outfit, стратегия которых как будто совершенно не учитывает того, что под нее нет культурной почвы, — и тем самым эту почву создает. Обреченности нет у Даши Люкс, которая искренне собирается изменить местную поп-музыку к лучшему (о Даше подробнее — в ближайших выпусках этого блога). И в 19:84, мне кажется, тоже нет обреченности. Они действительно выходят играть в «Икре», как будто они уже на стадионе; и с какой-то точки зрения это может коробить — но, по-моему, в этом есть определенная честность и смелость; в этом есть какой-то внутренний драйв, который заставляет в данный конкретный момент думать не о будущем, а о настоящем. Неловко заканчивать отчет столь расхожей цитатой, но — они по крайней мере пытаются.

(И поскольку никаких свидетельств с концерта в «Икре» я обнаружить не смог — может быть, потому что 19:84 плохо гуглится — пусть иллюстрацией тут снова будет та самая песня «Зима».)

Ну что ж, начнем, пожалуй. То, где вы сейчас находитесь, — это сайт мероприятия под названием «Среда Горбачева». Горбачев — это я; а среда — это день недели, в который два раза в месяц в клубе Ikra происходят концерты новых хороших российских групп. Впрочем, очевидно, вся сопроводительная информация должна прилагаться где-то рядом по заметной ссылке, так что опустим.

Я подумал, что помимо анонсирования будущих мероприятий этот блог может еще стать чем-то вроде дневника начинающего промоутера. Поскольку вчера «Среда Горбачева» произошла впервые, можно подвести первые же итоги. Впрочем, к организационной стороне дела я в этот раз отношения практически не имел — все сделал лейбл «Снегири», к которым я просто присосался (еще раз, кстати, «Снегирям» спасибо). Что получилось с «Петлей пристрастия»? Чуть меньше сотни человек в зале; где-то половина из них — по билетам: мало, конечно, очень мало для такой группы, но ощущения позора у меня не было. Очень хороший концерт. Несколько проданных дисков. Одно пылкое обсуждение в Живом Журнале и несколько менее пылких. Доброжелательные отзывы сочувствующих — и несколько не очень доброжелательных. Для начала, по-моему, неплохо; для начинающего промоутера неплохо, во всяком случае, — а группа, разумеется, заслуживает много, много большего.

Нужно, очевидно, как-то отчитаться о самом концерте. Как ни странно, я видел «Петлю» живьем первый раз — и нисколько в них не разочаровался: помимо прочего, было сыграно несколько не вошедших в альбом песен, и уж не знаю, почему они туда не вошли — потому что заслужили более чем. Они играют, как надо: по живому, резко и мощно; и — как и в случае пластинки «Всем доволен» — тут трудно что-то подробно эксплицировать, потому что все сводится к разговору на уровне «бьет или нет». Меня — бьет, и сильно; и в этом смысле уже неважно, как одеты музыканты (как инди-группа из провинции) и как они ведут себя на сцене (Илья и правда сильно танцует «под Кертиса» — но ей-богу, вкупе с песнями и словами это ни разу не выглядит наигранным или придуманным) — то есть да, по меркам группы, которая заслуживает стадионов, не очень, но всем этим вещам легко научиться, и вот правда — если бьет, какая разница, что рубашка дурацкая? В определенном смысле это наплевательское отношение к внешней стороне вопроса даже лишний раз подчеркивает силу музыки — ей не нужен стиль, она и так хлещет, что только уворачивайся. Что касается иллюстрации — то было где-то так.

В общем, с почином. Продолжение следует.