Как и было обещано, мы продолжаем сообщать новости из жизни участников Сред.

Самая свежая звучит так: группа moremoney затеяла проект под названием «МОМОрафон». Заключается он в том, что в своей группе в социальной сети вКонтакте они выкладывают по одному новому треку в неделю. Первая песня уже появилась, называется она «primitivity», длится всего минуту с небольшим, и, в общем, скорее непохожа на то, что можно было слышать на альбоме «Tricky» — это как минимум занимательно, а как по мне, так вообще прекрасно. Скачать ее можно здесь. Хотя именем momo, по словам группы, они договорились обозначать бисайды, музыканты пояснили, что это никак не остатки от альбома, а новые треки, и ожидать следует всего подряд: каверов, ремиксов, и коллабораций с другими артистами. Марафон будет продолжать еще какое-то время, так что следите за обновлениями.

30 апреля moremoeny выступят в Санкт-Петербурге, в клубе Fish Fabrique Nouvelle

Теперь чуть менее актуальные (в силу времени) новости. Группа Chikiss с вернувшимся гитаристом Александром Дубровиным (с его возвращением их стоит поздравить — теперь получается, что концерт в «Икре» был совсем уж уникальным) поучавствовала в онлайн-репетиции на сайте badboxtv.ru — музыканты репетировали в прямом эфире  и попутно общались с посетителями сайта. Конечно, весь смысл такой затеи в том, чтобы смотреть это вовремя, но запись тоже представляет определенную ценность. Увидеть ее можно здесь.
30 апреля Chikiss выступят в Минске на фестивале «5 лет Бо Промо», 6 мая в питерских «Танцах», а 10 мая в московской «Мастерской»

У группы «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» появился первый видеоклип — снятый на простую ручную камеру, но, как бывает со всем, что делает эта группа, ужасно обаятельный. Более того, это клип на совершено новую песню, которая называется «Let Me Go». Песня, как водится, отличная — «Дивизия» тут выступает в своей тви-поповой ипостаси, и выступает крайне зрелищно.

Ну, и совсем уж с опозданием сообщаем: неизвестный доброжелатель записал довольно удачный бутлег группы «Сабля», с концерта 12 марта в питерском клубе Fish Fabrique Novelle. Записан он очень даже неплохо, и представляет из себя именно то, что можно предположить — те же самые песни с альбома «Ни машины, ни времени», только в концертном исполнении. Самые интересные моменты — удивительно мощная версия песни «Бровь» (которая, конечно, абсолютный хит), и закравшаяся в бутлег песня Арсения «Бог», которая, как мы знаем, вышла на недавней EP Padla Bear Outfit. Скачать бутлег можно здесь.

Когда-то было обещано, что здесь будут появляться не только анонсы предстоящих концертов Среды, но и свежие новости из жизни тех, кто в рамках резиденции уже отыграл: потому как Среда подразумевается не как венец карьеры, но как ее начало, фреш, так сказать, старт. До поры до времени не хватало времени и рук — но теперь мы наконец начинаем выполнять предвыборные обещания, во многом потому что местоимение «мы» наконец обрело под собой реальную человеческую подоплеку. Поехали.

Первое: здесь и сейчас — полноценная премьера песни. Про группу Pinball сразу стало понятно, что они перфекционисты, — вот и их первый альбом, который планировалось презентовать на Среде, до сих пор доводится до ума. Кое-что уже довели — а именно песню «Wrong»: единственную их англоязычную вещь, которая очень ярко прозвучала на концерте и была истребована публикой на бис. Теперь — студийная версия. Собственно говоря, эта та самая попытка породнить мрачный грязный дабстеп в духе Burial с песенной структурой, о которой Pinball рассказывали в интервью; попытка любопытная и удачная.

Группа «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» с тех пор, как сыграла на Средах, уже успела очаровать Олега Нестерова и ряд московских промоутеров: кажется, наш тезис про то, что они должны играть на всех летних фестивалях, вскоре в каком-то виде воплотится в жизнь (вот и воплотился — группа будет играть в этом году на «Аванте»). Теперь «Дивизия» наконец впервые записалась в нормальных студийных условиях — записала ту самую песню, которая вошла на сборник «No Oil. No Stress. No Noise», то есть «Весну в Торонто». Это, к тому же, новая версия песни — в конце добавлен бойкий инструментальный проигрыш, которым группа берет публику на абордаж на концертах. Всей живой мощи «Дивизия» эта запись, пожалуй, все равно пока не передает — но то ли еще будет.

25 марта «Дивизия» играет сольный концерт в «Солянке»

Группа Stone Cold Boys тоже записала новую песню. Называется она «((?))» – то есть, собственно, никак не называется; что с ней будет дальше — группа тоже не знает. «((?))» – это такой архаичный и грязный тяжелый блюз, совсем американский по духу — в хорошем смысле слова. Собственно, Stone Cold Boys выполняют свой план по интеграции в мировую культуру, в рамках коего, в частности, их альбом теперь можно купить в iTunes и других зарубежных интернет-магазинах музыки. И еще: на апрель у них запланирован выход ЕР с четырьмя новыми песнями, которая будет бесплатно распространяться в интернете.

19 марта Stone Cold Boys играют концерт во Friends Bar под девизом «Fuck That Winter»

Свой план по интеграции в здешнюю культуру выполняет и группа moremoney — у них появился шанс попасть в эфир Maximum, чего ансамбль, несомненно, заслуживает. Для этого им нужно победить в, прости Господи, смс-голосовании. Проследить за голосованием и поучаствовать можно вот здесь: там идет напряженная борьба между moremoney и Everything Is Made In China; жаль, конечно, что приходится выбирать из двух хороших групп, но мы выбираем понятно кого.
21 марта moremoney в клубе Music Town (место странное, но лучше moremoney в клубе Сергея Воронова, чем наоборот)

Наконец, лейбл «Среда» тоже не закончится на двух релизах. Следующим по плану идет диск Padla Bear Outfit, который, как подобает дебюту, будет называться аналогично группе. Войдут на диск 23 трека: лучшие вещи с четырех альбомов PBO плюс несколько новых сочинений, которых в записи еще никто не слышал. Выйти пластинка должна в середине апреля; подробности непременно будут сообщены здесь же.

Оставайтесь с нами.

Григорий Пророков, Александр Горбачев

И еще раз: сегодня в 7 вечера в магазине «Республика» на Тверской — презентация хорошего сборника «No Oil. No Stress. No Noise», который я сделал для лейбла «Снегири».

Окончательный список участников: «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» и Василий Зоркий из 19:84.

вход свободный
приходите

Рекорд Сред Горбачева по количеству посетителей в зале. Рекорд Сред Горбачева по количеству людей на сцене (и, думаю, что-то близкое к рекорду клуба — так сходу и не вспомнишь, когда еще в «Икре» 12 музыкантов одновременно умещалось). «Краснознаменная дивизия имени бабушки» дала во всех отношениях рекордный концерт. В какой-то момент — а конкретнее на песне про Себастьяна — у меня натурально полились слезы из глаз; так это было красиво, мощно и трогательно.

Красные платья, красные бабочки, черные костюмы, черные бабочки — «Дивизия» не только играет, но и выглядит, как надо; и жаль, что, кажется, на фотоаппарат (в отличие от видеокамеры) происходившее в среду никто не снимал. Если честно, я даже не очень понимаю, о чем тут рассказывать — разве что пытаться передать вот это ощущение лихой витальной радости. «Дивизия» звучит ровно так, как может и должна звучать группа из 12 человек со скрипками, виолончелью, мандолиной, металлофоном и прочими атрибутами — напористо, громко, мощно; и одновременно — как-то хрупко, инфантильно, по-детски очаровательно. Они все время устраивали на сцене какие-то комические пантомимы — причем явно не для того, чтобы развлечь зал, а потому что им самим так было лучше и веселее. Они все время кричали хором — но подразумевая не боль и страх, как иные, но какой-то незамутненный восторг перед жизнью во всех ее проявлениях. Они, да, иногда сбивались, звук, да, порой подводил (флейту, допустим, было совсем не слышно) — но все это абсолютные мелочи по сравнению с той живительной энергией юности, которая хлещет из этихлюдей. Эта энергия, этот прекраснодушный хор, этот слаженный напор искупают, в общем, любые огрехи. Притом что огрехов-то совсем чуть-чуть — а уж для такого огроменного и неопытного состава и вовсе почти нет. Музыканты «Дивизии» могут сколько угодно извиняться за свое владение инструментами, но когда они играют вместе, кажется, что лучше и не бывает. Вокалистка Яна поет все-таки совершенно сногсшибательно (и, думаю, по этому пункту «Дивизия» даже выиграла бы сравнение с Arcade Fire), ее голос умудряется выделяться даже на всем этом симфоническом фоне — плюс к тому на концерте был очень красивый момент, когда в течение десяти минут Иван Смирнов менял струны на гитаре (за восемь песен они успели порваться сразу на двух инструментах — тоже, в общем-то, красноречивая деталь), а певица при поддержке ритм-секции устроили импровизированный джазовый джем, и звучал он ничуть не хуже, чем отрепетированный материал. Вероятно, вышеупомянутая энергия искупила бы даже недостаточно хорошие песни — но вдобавок ко всему прочему песни у «Дивизии» правда очень хорошие; и, господи, как же хочется, чтобы их кто-нибудь сообразно духу группы записал. Собственно, кавер-версии Гензбура и Arcade Fire прозвучали даже хуже, чем собственные сочинения группы — и не потому что чужие вещи «Дивизия» сыграла плохо, а потому что свои блестящие. Особенно — несколько совсем новых: про шляпу волшебника, про Санта-Клауса, про армию Ларисы, наконец — последнюю мне уже доводилось слышать до того, но ее исполнение в «Икре» окончательно убедило меня в том, что эту вещь надо срочно записывать (благо по звуку она самая простая — гитара, барабаны и хор) и отпускать в большую жизнь.

Можно добавить разве что одно «но» — и оно будет касаться не группы, а окружающей ее ситуации. В идеальном мире (именно в идеальном, а не на западе; в конце концов, в интервью Иван и его команда разумно говорили про то, что таких групп на планете сотни, и им хочется просто стать одними из них; впрочем, почему-то мне кажется, что и в общемировом контексте «Дивизия» не затерялась бы) — так вот, в идеальном мире «Дивизию» немедля после концерта подписали бы на какой-нибудь влиятельный независимый лейбл, затащили бы в студию к понимающему продюсеру и поставили бы хедлайнером на все летние фестивали. И вправду: я тоже себе не очень представляю человека, которому бы этот концерт мог по-настоящему не понравиться, которого бы этот отчаянный сказочный вихрь не захватил; при всей номинальной экзотичности состава этот самый pop appeal у «Дивизии» присутствует даже в большей, может быть, степени, чем, допустим, у Даши Люкс. Эта группа для детей и их родителей; для всех; и с конъюнктурой притом совершенно не связанная. Но штука в том, что мы живем отнюдь не в идеальном мире. Влиятельных независимых лейблов здесь нет, а у тех, которые есть, нет денег. Летние фестивали — ну кроме одного, вы понимаете, какого — предпочитают звать к себе ансамбли с совсем другим настроем и пафосом. И как сложится дальнейшая судьба «Дивизии» — черт его знает: все-таки и народу много, и трудоемко это все, и так далее. И все-таки я в них верю. И потому что они адекватно представляют себе положение, в котором находятся — см., опять же, реплики про амбиции в интервью. И потому что по их песням, голосам и глазам слышно и видно, что они верят в себя — по крайней мере, получают от того, что играют, какое-то невероятное удовольствие. И потому что на заработанные от концерта деньги они уже взяли в кредит скрипку и купили скрипичные пьезо-датчики. И потому что сама по себе их музыка почему-то не оставляет сомнений, что в конечном итоге все будет хорошо.

Так что — давайте, вперед. Общим решением.

(Наш постоянный посетитель под именем a1argus, как и в случае с Padla Bear Outfit, зафиксировал на камеру и выложил для общего просмотра весь концерт от начала до конца, даже вышеупомянутую джазовую импровизацию. Взглянуть можно вот здесь; ниже — те самые три новые прекрасные песни.)

Ух.

«Среда Горбачева»: выпуск шестой

«Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» — первый большой сольный клубный концерт
инфантильный и прекрасный московский независимый оркестр. почти что русская версия Arcade Fire — так же мощно, но гораздо веселее

кто это такие
интервью с музыкантами «Дивизии»
премьера двух новых песен

песня «Весна в Торонто»

видеопревью концерта

сегодня
большой зал клуба Ikra
21.00
300 рублей за вход
приходите

Как мы уже сообщали, в прошлом году «Краснознаменная дивизия имени бабушки» выпустила альбом / демо-запись под названием «Шляпа волшебника». Не факт, что это надо сообщать, но да — 11 зафиксированными там песнями репертуар «Дивизии» отнюдь не исчерпывается; а оставшуюся его часть вовсе не составляют исключительно кавер-версии на Сержа Гензбура и Arcade Fire (хотя они тоже имеются). В общем, сейчас у нас премьера — две хорошие, по-моему, песни, которые на альбом не вошли и, кажется, были записаны уже после. Называются «Олень» и «Августин». Просим.

Это «Дивизия» в своей самой тихой, почти фолковой ипостаси; живьем, конечно, все звучит куда громче и масштабнее; зато здесь ясно слышен прекрасный голос вокалистки. И да — качество записи, безусловно, оставляет желать лучшего. Собственно, по-моему, это одна из немногих вещей, которые у «Дивизии» оставляют желать лучшего. Собственно, я бы очень хотел надеяться, что в итоге всего этого небольшого информационного шума вокруг группы найдутся люди, которые захотят и смогут «Дивизию» хорошо записят. Они этого, честное слово, заслуживают.

Послушать и посмотреть, как все это — и многое другое — выглядит и звучит живьем можно будет уже совсем скоро: «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» играет на Среде Горбачева завтра, в большом зале «Икры», в 9 вечера. Должно быть здорово.

В жизни — в смысле, в разговоре — «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» оказалась именно такой, какой себе музыкантов представляешь себе по песнями. То есть ужасно непосредственными, смешными, веселыми, талантливыми, прекраснодушными и прекрасными людьми. Приехали вчетвером, постоянно перебивали друг друга, рассказывали обо всем еще до того, как я успевал спросить (в этом плане итоговое интервью — конечно, результат небольших необходимых журналистских манипуляций), хохотали, ну и так далее. Вот что получилось из нашей беседы за чаем, кофе и мороженым. Для полной картины не хватило только пирожков. Бабушкиных, очевидно.

действующие лица:
Иван Смирнов — вокал, гитара (на фотографии — третий справа)
Яна Смирнова (Гордеева) — вокал (на фотографии — в центре)
Лиза Смирнова — флейта (на фотографии отсутствует)
Тася Свинарчук — скрипка (на фотографии — крайняя слева)

— Давайте начнем с простого. Сколько у вас сейчас человек и кто на чем играет?
Иван: — Так, что у нас есть… Гитара — причем у меня к гитаре специальный подход: у меня была идея группы, в которой гитара исключительно ритмическую функцию исполняет, вся мелодическая часть на других инструментах держится. Дальше. Бас — есть еще и контрабас, но у басиста пока чехла нет, чтоб его таскать. Барабаны. Две скрипки. Виолончель. Труба. Клавиши. Перкуссия. Флейта. Металлофон. Мандолина. Вроде бы пока все.

— Не самая очевидная и легко реализуемая идея — собрать такой оркестр. Откуда вообще группа взялась?
Иван: — В 2008-м, весной, у нас возникла идея сделать такой проект — чтобы играли вообще все, кто хочет и умеет на чем-то играть. То есть сначала были мысли совершенно утопические — импровизировать, играть вообще все, что в голову придет. Но быстро стало понятно, что так не получится. И состав начал дико фильтроваться. Через группу, на самом деле, прошло, очень много людей.
Яна: — Да, допустим, у нас были аккордеонисты — впрочем, все проходные, вплоть до того, что некоторые только на одну репетицию приходили. Ну и мы поняли, что такая анархическая форма не подходит.
Иван: — Сначала у нас была полная свобода. Решалось все по голосованию — да и до сих пор во многом по голосованию решается. Демократическая система то есть. Теперь у нас уже немножко тоталитаризм начался (смеется).
Яна: — Вообще, я во все это не верила сначала. И никто не верил. Верил один Ваня. Мы просто дружили. Идея-то была — собрать группу в интернете, но в итоге она не реализовалась, потому что в состав попали совершенно неслучайные люди. Скажем, основной общий центр притяжения — это школа «Образ»: у Ваниных и Лизиных родителей есть своя частная православная школа, общеобразовательная при этом, то есть там аттестаты дают — ну и на почве школы очень много знакомств.
Лиза: — С другой стороны, со скрипачкой мы вообще познакомились в поезде. Она сказала Тасе: девушка, ваша скрипка не строит, давайте я помогу.

— А вы, получается, прямо в поезде играли?
Иван: — Играли, да. Мы ехали на «Пустые холмы» на дизеле.
Лиза: — В общем, она взяла, настроила, и потом мы поняли, что да, она то, что нам нужно.
Яна: — Причем я говорила Ване: у Маши такой уровень! Да она не пойдет к нам! Я боялась, что она просто не согласится. Она в какой-то авангардно-джазовой группе играла, и вообще — она очень хорошая скрипачка. А мы же все профессии получаем, учимся не в Гнесинках, как про нас думают (смеется). Про нас недавно в интернете написали, что нам испортили звукоизвлечение и вокал джазовым училищем.
Лиза: — Джазовой школой на Ордынке! Мы даже не знали, что она существует. Никто из нас там ни разу не был.

— И все-таки — изначальная идея группу собрать, наверное, все-таки не у четырех человек сразу родилась?
Иван: — У меня она родилась.
Тася: — У него она родилась, когда я еще, допустим, училась в седьмом классе.
Яна: — Тут такая история. Когда мы с Ваней только начали общаться — до того, как собирать группу — он мне все время хвастался, что никогда не был в интернете. Вот, мол, я человек, который не написал ни одного имейла! Ни разу в жизни не сидел в аське! А я очень удивлялась, потому что работала в интернет-журналистикие, в социальных СМИ, и понимала, сколько там возможностей. Но Ваня о них совсем не знал. И когда он в первый раз в интернете оказался, его все это, видимо, просто поразило. «Ой, а что, можно написать — и все увидят?» «Ой, а что, можно отправить приглашения — и все придут?» А Ваня всегда был идейный, даже когда я к ним с Лизой приходила в гости, это были огромные тусовки, где каждый что-то брал, сразу начинал играть, даже если до этого никогда инструмента в руках не держал. И, соответственно, Ваня сразу начал создавать какие-то сообщества. А потом его осенило, что надо создать группу в интернете — чтобы туда пришли все, кто хочет. Потому что все равно будет естественный отбор, все равно совсем не у всех будет время ходить на репетиции, и такая уж толпища не получится.
Иван: — По поводу количества народу в группе у меня есть предел. I Am From Barcelona — вот больше не надо. (Смеется.)
Яна: — С какого-то момента становится просто сложно друг друга слышать. У нас появились все-таки претензии к качеству. Если раньше просто приходи-бери-играй, то сейчас уже…
Лиза: — Сейчас — хотя бы работай. Приходи, бери, даже если ты не можешь, но потом — работай.
Яна: — Допустим, Арсений, наш мандолинист — тот, который, как в интернете пишут, на электробанджо играет — он, когда пришел, знал три аккорда на гитаре. У него был единственный свой хит — песня «Молодая стерва». Он был с длинными волосами, даже школу еще не закончил. Вот, кстати, то, что вы про нас написали, что мы школьники — поначалу это как-то остро воспринялось, а потом мы решили — ну что такого, в самом деле? К тому же ваши слова оказались прорческими. Уже после того вашего поста к нам пришла виолончелистка, которая и правду учится в школе — на один из концертов она не смогла приехать, потому что участвовала в олимпиаде по математике. То есть да — у нас в группе школьники! Может быть, это нас даже как-то выделяет, скрадывает какие-то вещи.
Иван: — А если возвращаться к идее — у меня по этому поводу есть одна большая мысль. То есть много чего можно говорить про музыку в России, да. Но я сейчас очень увлечен всякими шведами. Вот, скажем, Camera Obscura… То есть они шотландцы, да. Ну, скажем, I Am From Barcelona оттуда. И так далее. В общем, о чем я писал в этом посте? Заходишь к тем же Camera Obscura в «похожие группы». И там — куча нормальных улыбающихся людей, которые играют разную красивую клевую музыку.
Лиза: — Людей, которых мы можем представить рядом с собой. С которыми мы можем пить чай.
Иван: — То есть не рок-героев никаких. И я как раз в этом смысле говорю, что я не патриот в музыкальном плане. Тот же Padla Bear — можно спорить круто это, некруто, но это в любом случае некое продолжение того, что уже было. А мы… Не знаю, мне кажется, что шаг куда-то туда — это, скажем, «Кассиопея», я их фанат теперь. Или, скажем, Cheese People.

— Ага, то есть вы за новой российской музыкой следите?
Иван: — Ну да, при этом еще и выясняется, что мы со всеми знакомы! То есть я полтора года слушал Cheese People — а потом выясняется, что они у нас одалживают контрабас.
Яна: — Мы-то думали, что вся эта новая сцена — большая, а она такая маленькая, крошечная! Все всех знают! Мы уже через полгода начали знакомиться с теми, кто сейчас находится уже в таком хорошем андеграунде, которых люди, которые интересуются по-настоящему, знают.
Иван: — С Holy Monday вот познакомились. У них басист— доктор люберецкой больницы, а репетируют они в люберецком гараже. Любимая моя русская группа — «Сахарный человек». Они принципиально открещиваются от всего нового, играют такой рафинированный блюз, кантри, буги-вуги, вестерн. У них такая блюзовая мощнейшая энергетика — и при этом детская одновременно. А в этом году мне больше всего «Кассиопея» понравилась, да. Ну и Даша Люкс — у нее мелодии офигительные.
Лиза: — Вообще это было откровение — что наших музыкантов и даже наших друзей можно слушать в плеере.
Яна: — Я вот, когда была на первом курсе, находила кучу новых групп на западе, а здесь вообще ничего не видела. А сейчас прям какая-то волна пошла. Столько всего!
Иван: — Особенно в последние два года.
Яна: — И все, что появляется, — это все инди. Ну в том смысле, что это совершенно не паразитирует ни на чем.
Иван: — У нас, знаете, как у Сергея Зверева. У него слово «сексуально» означает «круто» — вот у нас с «инди» то же самое. (Смеются.)

— Далее следует дежурный вопрос про название — в вашем случае он, кажется, особенно актуален.
Иван: — На самом деле, я уже толком не помню, как это название появилось. Сейчас вообще страшные вещи стали выясняться — что, например Gogol Bordello изначально назывались «Краснознаменный бордель имени Николая Васильевича Гоголя». В общем, дело в том, что у меня тогда было помешательство на разных группах-оркестрах с длинными названиями. Ну понимаете — Thee Silver Mt. Zion Memorial Orchestra and Tra-la-la Band With Choir и все в таком духе. И потом — мне очень не нравится, когда у группы название типа — «Адреналин». Мне захотелось какого-то сочетания высокопарности и детскости. Краснознаменная дивизия имени!!! Моей бабушки.
Яна: — К тому же слово «бабушка» — оно очень теплое.

— Раз было помешательство на группах-оркестрах — видимо, Arcade Fire оттуда же взялись?
Яна: — Это очень смешная история. Еще год назад, когда у нас был первый концерт, кроме Вани, никто Arcade Fire не слушал. Мне Ваня их поставил один раз, я сказала — да ну, чего-то какой-то звук непонятный и вообще; мне показалось, что это абсолютно вторичная музыка. Но дальше стали происходить абсолютно чудесные вещи. На первый концерт я, совершенно не задумываясь, купила себе красные перчатки — и у меня было черное платье с выпускного вечера. И только позже узнала, что Реджин Шассень, вокалистка Arcade Fire, надевает все время на концертах черное платье и красные перчатки. Совершенно не было в этом никакой попытки на них походить, нисколько — это просто космическое что-то. Потом дальше пошло. Мы с Ваней прошлой осенью поженились; Реджин Шассень и Уин Батлер — тоже супруги. Ну неужели мы, чтобы на них походить, поженились? Нет, конечно. Еще там играют братья — а у нас играет сестра: видите, на интервью пришли три Смирновых — Ваня, Лиза и я. Такая семейственность. Но мы не Arcade Fire. Просто так получилось.
Иван: — Тем более что они довольно мрачные ребята, Arcade Fire в смысле.
Яна: — Так получилось — что мы все друзья, что мы учились в одной школе, что познакомились мы на всех этих фестивалях, в поездах…
Лиза: — В музыкальной школе…

— То есть все-таки есть музыкальное образование, получается?
Яна: — Ну не у всех. Я музыкальную школу так и не закончила, хотя училась академическому вокалу, да.
Тася: — Я, когда музыкальную школу закончила, скрипку терпеть ненавидела. Четыре в года ее в руки не брала. А потом увидела Ванино объявление вКонтакте, пришла к ним на репетицию — и поняла, как это замечательно.
Лиза: — Но это важно, кстати. Ведь что пытается дать музыкальная школа, когда они учат всех играть в оркестре, когда ансамбль собирают? То, что ты можешь играть всего две ноты из трезвучия — но ты чувствуешь, что ты часть чего-то целого, и это целое — красиво. И это очень стимулирует. И у нас похоже. Ты приходишь домой, слушаешь запись и думаешь — а что я могу сделать, чтобы было не просто красиво, но еще и интересно? Я вот два месяца играю на флейте, но уже научилась очень много всего делать. Просто потому что надо — и потому что это здорово. Нам просто хорошо вместе.
Иван: — Была такая история очень забавная. Приходят к нам ребята с репетиционной базы. Ну а все знают, что такое репетиционная база в Москве, да? Тыж-дыж-дыж… (изображает говнаря). «Пей мою кровь»! Ну а мы пришли и всю первую репетицию прожрали. Не в смысле — пили, мы не пьем, — а в смысле, что у нас там шарлотка, которую кто-то дома испек, бутерброды с сыром разложены. И потом работники этой базы приходят к нам и говорят: «Ребята! Какие вы хорошие! Спасибо вам!» (Смеется.)

— Вы же вроде мне писали, что в бане репетируете?
Тася: — Так раньше действительно репетировали в бане. У Ваниных родителей в Малаховке дом, в котором есть баня, а за ней и перед ней — еще по комнате. И мы, когда только начинали, собирались вообще-то тоже на базе репетировать, но потом решили, что рановато. И оказалось, что дома репетировать очень хорошо — ты ни от кого не зависишь! Там и остались.
Яна: — У нас барабанщик купил тарелки, так мы его закрывали в другой комнате — и так хорошо глушилось все! У нас звук там лучше, чем сейчас на базе. Сейчас просто по техническим причинам трудно там собираться — Ваня переехал, потому что мы с ним поженились, а туда ведь надо приезжать заранее, собираться, ну и так далее. Баню мы оставили для тех случаев, когда у нас еще не готов материал, и нам надо еще на него посмотреть.
Иван: — Вообще у нас группа настолько большая, что, кажется, еще ни на одной репетиции за всю историю не было всех музыкантов вместе.

— А песни откуда берутся? Тоже Ваня сочиняет?
Иван: — Да, в основном я. Хотя сейчас у нас стало потихонечку получаться вместе с Яной сочинять. Я вообще считаю, что главное во всей музыке, которая на свете существует, это мелодия. Все остальное — фигня. Что бы ты не играл. Например, я очень люблю группу «ВИА Гра» — потому что у них охренительные мелодии. И я честно признаюсь, что буду с большим удовольствием слушать Кристину Агилеру, чем Юрия Шевчука. Вот кто-то, сейчас не вспомню, кто, как раз говорил, что в нашей стране все до сих пор танцуют под слова.

— Так это ж Padla Bear и был как раз!
Иван: — Padla Bear, точно! Ну вот — видимо, тут действительно какой-то менталитет, что ли, что самое главное — слова. И я думаю, что надо это немножко разрушать. Не потому что это плохо, а потому что если немножко разрушить — хотя бы какой-то баланс появится.
Яна: — Да просто чтобы показать, что можно и по-другому.
Иван: — У некоторых бывает — пишут по 20 песен, из которых выходит один хит. У меня не так — я физически не могу написать песню, которую сам не буду считать хитом. У меня, например, записано на диктофоне 50 каких-то идей мелодически — дай бог, из двух что-то склеится. То есть у меня нет такого, что — лезет изнутри. Я сажусь и придумываю песню. Я же дизайнер по профессии, то есть учусь на дизайнера — ну и вот я составляю для себя некую картинку, образ, а потом уже его обрабатываю, делаю из него нечто. Мне, на самом деле, кажется, что, когда у человека что-то лезет из души, он потом не очень в состоянии объективно оценить то, что получилось. А если человек собирает песню, как мозаику, то он лучше может понять — прокатит или не прокатит. Может быть.
Яна: Тут еще важно вот что. Когда очень долго слушаешь какую-то музыку… Ну не знаю, вот я люблю Бьорк, и когда ее много послушаешь — можно сесть и написать песню абсолютно в стиле Бьорк. Не потому что вдохновение, а потому что — наслушался. У нас тоже очень много с этим связано. Ваня очень много слушает новой музыки, собственно, он единственный из нас, кто ее слушает систематически и всех нас ей обеспечивает. Так-то у нас в основном более консервативные вкусы. Лиза слушает The Beatles, Тася — The Doors, я Жобима много слушаю — ну это если о приоритетах говорить. А Ваня за всем следит.
Лиза: — У меня на компьютере ежемесячно появляется папка: «Новая музыка от Вани — ноябрь».
Иван: — Я слушаю — и хочу сделать круче.
Яна: — И у него выходят песни, абсолютно напитанные той культурой.
Иван: — Когда пишется песня, первым делом проверяешь, не сочинил ли ее уже кто-нибудь (смеются). Еще, если честно, меня бесит, когда группы про себя говорят — мол, мы не хотим определять наш жанр, мы вне стилей и направлений. Ребята, ну посмотрите трезвым взглядом! Да, мы играем инди-поп со скрипками, ну чего тут кокетничать!
Лиза: — Надо еще, наверное, сказать, что Ваня барабанщик изначально. Причем он барабанщиком стал интересным образом. Он пошел в армию, мама пристроила его в какую-то часть. И на построении говорят: кто-нибудь умеет играть на барабанах? У Вани даже барабанов не было — он просто всегда, сколько я себя и его помню, на чем-то постукивал. Но он сказал: я. Пришлось как-то собирать денег, покупать ему барабаны, везти туда. Так и стал барабанщиком.

— Подождите, вы вправду в армии служили? От звонка до звонка?
Иван: — Ну я был в спецвойсках. Это называлось — отряд операций особого риска МЧС России.

— А как вы там оказались вообще?
Иван: — Я учился в МАРХИ два года, а потом…
Лиза: — Пошел искать себя. Нашел в армии.

— Первый раз вижу человека, который был в армии и сохранил душевное здоровье.
Иван: — Так а я с такой предпосылкой пришел. «Вы что! Каким я пришел — таким и выйду! Вы меня не измените!»
Яна: — Я недавно нашла пост человека, который с ним служил вместе. Он пишет — мол, мой однополчанин играет в группе, может, они скоро прославятся, так что я лучше сейчас про них напишу. В общем, был у нас такой Ваня, у него бабушка из Ирландии…
Лиза: — Да, надо еще сказать, что Ваня наш — жуткий враль.
Иван: — Я мифотворец! (Смеются.)

— Что касается мифов — ну я понял, что главное — это мелодия, но ведь у вас в песнях есть некая тематика сказочная, которая их вместе во многом и объединяет. Она откуда взялась? Тексты вы вообще исходя из чего сочиняете?
Иван: — Могу сказать так. У меня сейчас в плане вдохновения есть две вещи. Это братья Коэн — когда пересматриваю, все время хочется чего-нибудь сочинять. И повести Бориса Виана. Еще, кстати, мне все время нравятся фильмы и диски, которые все критики ругают. Мой самый любимый фильм на свете — это «Отель миллион долларов» Вима Вендерса, про который говорят, что он самый провальный в его карьере. А я его все время смотрел. После чего, собственно, решил стать режиссером и вылетел из МАРХИ. А у братьев Коэн мне очень нравится «После прочтения сжечь», который, кажется, тоже не очень хвалили. И помимо прочего — вот эта их концепция «много шума из ничего». У меня даже есть мечта сделать группу, которая играла бы так же агрессивно, как Rage Against The Machine, но пела бы тексты про Винни-Пуха. То есть ты поешь дико исступленно и эмоционально о том, что этого не стоит. И, наверное, сказочные сюжеты — это тоже откуда-то отсюда.
Яна: — Еще же Андерсен важен.
Иван: — Ну да, Андерсен тоже вдохновляет. Андерсен вообще великий мужик.
Лиза: — Может быть, сказки — это то, на чем все сходятся, потому что каждый был ребенком.
Иван: — У меня есть еще одна связанная с этим мысль. Может быть, это пафосно прозвучит, но — я с трудом себе представляю человека, у которого наша музыка вызвала бы страшное отторжение. Например, мы однажды попали на фестиваль «Ренессанс», где, вообще говоря, собираются металлисты и готы. Ну просто мои друзья устроили фестиваль, и мы туда почему-то затесались. Выходим на сцену. Они стоят, смотрят на нас. Я говорю — ребят, а вы знаете группу The White Stripes? Такой одинокий голос из задних рядов — «ыыы!». Начинаем играть — и тут открываются задние двери, а оттуда выбегают работницы ДК со своими детишками. И закончилось тем, что Яна прыгает по сцене, а с ней прыгают пять семилетних девочек. Ну и так далее. Мы попадаем на какой-нибудь хипповский фестиваль — нас там тоже принимают. Правда, про «Пустые холмы» — это миф, что это хипповский фестиваль. Есть какой-то такой штамп — почему-то люди, которые считают себя продвинутыми, презирают «Пустые холмы».

— Ну тамошние организаторы тоже много кого презирают.
Яна: — Кстати, да, есть какое-то снобство с обеих сторон. И мы это снобство сейчас чувствуем в отношении нашей группы. То есть мы приезжали на разные фестивали, выходили на сцену, играли. То есть на «Пустых холмах» мы не играли как раз, но на других — да. И теперь, когда мы начинаем играть в клубах, есть люди, которые нам предъявляют какие-то претензии. Но ведь понятно всем, что мы не живем ни в какой коммуне! Мы студенты, мы работаем и так далее.
Иван: — Я вообще считаю, что те ребята, которые бродят по дорогам, все такие независимые, и кричат о психоделической реальности — что это вот все херня. И на самом деле реальность — это люди, которые сидят в своем офисе, копят на гитару и по вечерам пытаются на ней что-то долбить.
Яна: — Ну ладно тебе! В общем, мне кажется так. Что есть, с одной стороны, люди, которые там. А с другой — есть те, у которых уже настолько рафинированное сознание, которые настолько привыкли к тому, что все готовое, что уже не могут никуда поехать, а могут только в теплом клубе слушать музыку. И я вот думаю, что наша публика — она ни та, ни другая. Не клубная, не фестивальная — а где-то посередине. И надеюсь, мы ее найдем. Но обидно, что многие попросту из-за того, что мы выступали на всяких самопальных фестивалях, причисляют нас к хиппи. А другие, с которыми мы раньше были в хороших отношениях, ненавидят за то, что мы играем в клубах.
Иван: — На самом деле, на всех этих фестивалях интересно общаться не с олдовыми хиппи — это очень неприятная публика. А как раз с теми, которые раз в год берут рюкзак, надевают цветастые штаны и едут. С теми, которые в это играют. Мне вообще кажется, что в музыке и в культуре очень часто самые интересные штуки делают люди, которые не являются частью какого-то движения, а в него играют.
Лиза: — И еще фестивали хороши вот чем. Там все сначала приезжают, улыбаются друг другу и так далее. Потом ночью идет дождь, с утра вылезаешь и с палатки — и видишь, что никто с тобой не здороваются, всем холодно и так далее. И вот когда люди воспринимают музыку в такой ситуации — это по-настоящему. Там это очень хорошо и сразу видно — настоящее или нет.

— Касаемо клубных выступлений — я вот помню, что, когда на вашем концерте был, вы «Алису в Зазеркалье» на экране показывали. Это тоже часть образа?
Иван: — Ну мне не очень близок подход: мол, мы музыканты, выйдем, сыграем и до свидания. Для меня визуальная составляющая. Слово «шоу» звучит плохо, но на самом деле это здорово — когда группа воплощает образ, какую-то сказку несет. А что касается советских мультиков. Понимаете, мой институт, как и многие художественные институты, — это такое сборище анимешников. То есть ты заходишь в аудиторию, там сидит бородатый мальчик, показывает тебе рисунок и говорит: привет, это Кона Масину. Мальчику 25 лет! А я смотрю советскую мультипликацию, и по сравнению с этим все аниме — полнейшая хрень. И Гарри Бардин — это только верхушка айсберга. «Алиса в Зазеркалье» — мой любимый мультик, такая высшая планка. И в связи с концертом в «Икре» я бросил клич в группе любителей советских психоделических мультиков: мол, мы такая-то группа, послушайте наши песни и скажите, какие мультики нам, по-вашему, подходят. Мне прислали 50 мультфильмов. Я сейчас сижу-режу — если все удастся, будет очень круто.
Лиза: — В общем, у Вани есть детская непосредственность и недетские мозги и возможности. Из-за этого все и получается.
Яна: — Лиза! Ну хватит! Лиза у нас просто психолог.
Лиза: — Кстати, про это тоже есть история. Я работаю с детьми-аутистами, лечу их с помощью лошадей. И когда я начала этим заниматься, Ваня еще жил дома, они еще не были с Янкой женаты. А я каждый ужин рассказывала про аутистов, показывала какие-то трюки, лазила по стулу. Видимо, Ваня наслушался — и я через какое-то время слышу из-за его двери: «у него аутизм». Это была одна из первых песен, про Себастьяна. Я еще тогда ему говорила: Ваня! Это не подходим по таким, таким и таким признакам! (Смеются.)

— А амбиции есть у вас? Чего бы хотелось добиться?
Иван: — Не знаю. Для меня судьба профессионального музыканта — отнюдь не самое заманчивое, что возможно; более того, такая судьба не часто бывает хорошей. Понятно, что в той же Америке можно играть, что угодно, и на тебя в Нью-Йорке будет 200 человек приходить. А у нас, если ты этим не живешь… Мне хотелось бы как-то умудриться жить так, чтобы выступать раз в месяц в клубе, ездить куда-то, куда приглашают. Не уходить в это совсем с головой, чтоб с ума не сойти, но и на дилетантском уровне не оставаться.
Лиза: — Просто профессиональные музыканты иногда в 45 лет говорят — я уже не хочу, но я ничего, кроме этого, не умею. Кинчев так говорил. Вот такого бы не хотелось бы.
Иван: — К тому же — нас же очень много. И это и плюс, и минус. С одной стороны, мы репетируем на хорошей базе, для кого-то это, может быть, дорого — а мы скидываемся по 100 рублей, и все. Но при этом — нам, скажем, звонят из Самары: приезжайте к нам играть. Мы отвечаем — с радостью! А вы знаете, что нас 13 человек? Ой, мы вам перезвоним. И не перезванивают.
Яна: — Да чего там — мы даже не думали, что дойдем до того, что будем в таких клубах играть! Про нас вот пишут: вот, мол, непрофессионалы, молодцы, конечно, что пытаются занять нишу, в которой никого больше нет, перспективы есть, но одного дерзновения недостаточно. Да, мы не профи. Но если мы не поедем в Монреаль, не будем в Праге собирать стадионы — то мы не расстроимся.
Иван: — Вообще, у меня есть одна большая мечта: я ужасно хочу познакомиться в интернете с разными иностранными музыкантами, ездить по шведским клубам и там со всеми ними выступать.
Яна: — Знаете, то, что Ваня говорил, это очень важно. Когда мы заходим на Last.Fm и набираем название, ну не знаю, Architecture In Helsinki — нам показывают кучу групп, которые играют ничуть не хуже, но их никто не знает. А мы можем слушать их в плеере целый день, потому что они прекрасны. И что касается нас — нас не интересуют какие-то топовые места. Но если мы встанем с этими группами в один ряд, если мы сможем с ними дружить, если мы как-то сможем в России что-то такое организовать, если мы сможем играть также хорошо и будем делать это здесь, где мы живем и где нам удобно это делать, то это прекрасно — и этого достаточно. Потому что это и есть — ну, инди. А дальше — ну прекрасно. Если мы станем, как Arcade Fire, — что ж, замечательно. Ну неужели мы от этого откажемся?
Иван: — Откажемся! Я не хочу быть, как Arcade Fire!

«Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» играет на Среде Горбачева 20 января, в 21.00, в большом зале клуба «Икра»

Как и было сказано, в ближайшую уже среду, 20 января, в рамках Среды Горбачева в «Икре» выступит многолюдный ансамбль «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки». Если бы про них надо было сообщить что-то одно, я бы сообщил следующее: из всех, кто пока на Средах выступал (и будет выступать в ближайшее время), к «Дивизии» более всего применим расхожий штамп про то, что надо брать живьем. И по той причине, что запись, которая у них есть, совсем уж любительская (хотя все равно хорошая — я ее лично отчего-то всем сердцем полюбил). И по той причине, что в концертном варианте это и правда сейчас едва ли не самая впечатляющая из новых русских групп — из тех, во всяком случае, что я видел своими глазами. У них есть скрипки, мандолина, виолончель, труба, флейта и клавиши — не говоря уже о более традиционных инструментах. Есть девушка, поющая мощно и звонко, по-джазовому сильно. Есть детская непосредственность и взрослая сыгранность. Есть хорошие песни. Чего же, собственно, боле.

На этом месте, по идее, обычно излагаются какие-то подробности творческой биографии — но случай «Дивизии» таков, что я их попросту не очень знаю. То есть кое-что уже знаю — но это кое-что будет опубликовано завтра в интервью с музыкантами «КДИМБ». А так — это тот архетипический случай, когда музыка нашлась совершенно сама по себе, в интернете. Случай, каких, разумеется, бывает достаточно много, но чтобы вот настолько счастливо и в точку — довольно мало. Понятно было про них разве то, что они искренне любят группу Arcade Fire и все то поколение молодых и лихих независимых оркестриков, которое благодаря канадцам появилось, — и что «Дивизия» всерьез намерена гнуть ту же линию на местной почве. Ну и еще что у них есть не только собственно музыка, но и мысли по поводу этой музыки. Вот, собственно, какой манифест был опубликован вокалистом и гитаристом «Дивизии» Иваном Смирновым в ЖЖ-сообществе russian_indie перед тем, как группа выложила туда свой альбом.

«Если вы пользуете Last.FM и слушаете там всего понемногу, по-винегретному, то вам наверняка попадались такие развеселые ребята. И всегда их МНОГО, и все они вечно прыгают, веселятся и живут КАК БУДТО С ВАМИ РЯДОМ. Как если бы вы взяли своих друзей, мыльницу и отфоткались на детской площадке среди каруселей.
В том-то и беда нашей страны. Дело не в том, умеем мы или не умеем играть, как Cloud Cult. Дело в том, что мы просто немножко другие. У нас, если ты неплохой музыкант, то ты немножко бог. Немножко (или множко) ДРУГОЙ. Для других, незнакомых тебе, ты либо крут, либо ненормален.
А для этого самого поколения это норма. И Канада, и Финляндия, и Австралия полны мальчиков и девочек с виолончелями, трубами и кларнетами. Они дудят, трещат, барабанят и веселятся. И для людей, тех, что вокруг, они НОРМАЛЬНЫ. Они такая же часть страны.
Мы, может быть, не умеем играть так же хорошо, как многие из них. Не умеем также НЕ ЗАМОРАЧИВАТЬСЯ. Но когда я смотрю на них, я понимаю, что отличает нас от большинства наших отечественных „рок-героев“. Мы часть ТЕХ, а не ЭТИХ. Может быть, пока лишь визуально. Но я, честно, в будущем, с точки зрения ощущения, предпочту тысячам ротаций на наших эфирах и телеканалах одно только ОЩУЩЕНИЕ себя частью того самого мирового молодежного „сообщества“ улыбающихся людей.»

И можно, конечно, потешаться над пафосом этого высказывания или над его стилистикой («отфоткались», да) — но ведь, в сущности, тут очень правильная вещь сказана; и особенно удивительно, что она сказана как часть рефлексии музыкантов относительно себя, а не других. Это же хорошо подмечено — что, извините, «поэт в России больше, чем поэт»; что на новых музыкантов — и не только музыкантов — принято ставить особенный акцент, верить в них — или не верить, и никак иначе; что есть во всем этом некий мессианский пафос — и что, вообще говоря, он отнюдь не единственно возможный. Понятно, что такие слова хорошо бы чем-нибудь подкреплять — но поскольку в тот же день «Краснознаменная дивизия» выложила в то же сообщество свою пробную запись «Шляпа волшебника», сразу стало ясно, что у этих есть, чем. Ну и буквально через пару дней после того, как я про группу узнал, я сходил на их концерт в чудовищном заведении «Трамплин» — и вот что по этому поводу нашел нужным сказать в блоге «Афиши»:

«Дивизия имени моей бабушки» ужасно трогательные: одеты в красно-черное, главный — рослый молодой человек в костюме, шляпе и красном галстуке. На экране показывают «Алису в Зазеркалье», агитируют за советскую мультипликацию. Вокалистка — хрупкая, красивая, притом с голосищем; высокий, почти джазовый и совсем не любительский вокал. И играют — прямо ух; плевать, что скрипок почти не слышно, а трубу не слышно совсем. Похоже на первый альбом Arcade Fire, да, но в хорошем смысле похоже — всю эту феноменальную эйфорическую истерию они достоверно передают, при этом никакого погребального пафоса, а только детства чистые глазенки. И понятно, что люди не одну группу в своей жизни слышали — там и ранний «Аквариум» в анамнезе, и тви-поп, и конкретно Belle & Sebastian (про них даже песня есть — «Себастьян»); плюс есть кавер на The White Stripes, где The White Stripes сведены с регтаймом и Корнеем Чуковским. На альбоме меня немного смутили кое-где всплывающие хипповские обертона — на концерте стало понятно, что это самое хипповство у них в маргинальном (и наилучшем) варианте присутствует, то бишь в варианте Вени Дркина или группы «Хмели-сунели». И «Wake Up» спели так, что до мурашек (в ролике, на который ссылка выше стоит, она, конечно, не звучит совсем). И зал на уши встал с первой же песни, причем, как мне показалось, отнюдь не только друзья музыкантов. Ближе к концу я подумал, что Arcade Fire были в каком-то смысле про крестовый поход детей, и «Краснознаменная дивизия» эту линию дальше ведут — здесь и песни, которые сплошь вокруг сказочных образов строятся (дорога из желтого кирпича; девочка, наступившая на хлеб), и их школьническое совершенно обаяние; и тут они на бис сыграли новую — отличную — вещь про Ларису, армия которой состоит из детей.»

А вот что по поводу того же концерта — и группы в целом — писала моя коллега Марина Зенкина:

«Учитывая то, что сегодня был первый концерт группы в клубе (не считая квартирников и самопального фестиваля в полях) и то, какая отвратительная акустика в заведении „Трамплин“, это было прямо-таки ошеломительно круто. От исступленных танцев меня удержало только то, что под подобные вещи предназначалось толькь два человеческих ряда у сцены, где было не протолкнуться. В идеальном мире эта группа должна была бы уже очень скоро собирать если не стадионы, то большие площадки точно, но не знаю — если в этом их Торонто такая музыка уже давно не новость, то у нас она беспрецедента.»

Ну и если совсем вкратце, группа очень-очень добрая и хорошая — а все подробности про тех, кто в «Дивизии» состоит, будут рассказаны ее же участниками завтра в интервью. Чтобы не ограничиваться только словами — вот еще, собственно, картинка: что-то вроде видеопревью концерта в «Икре». Сделано самими музыкантами; как водится, партизанскими методами, поэтому всей мощи звука тут не слышно — зато, мне кажется, чувствуется та самая пламенная радость и тот самый заразительный задор.

«Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» играет на Среде Горбачева 20 января, в 21.00, в большом зале клуба «Икра»
(по ссылке, кстати, сайт, который группа сама себе нарисовала)

Каникулы кончились крайне стремительно — до того крайне, что я до сих пор тут ничего не написал, хотя ближайший концерт уже, о ужас, через пять дней, да и вообще давно пора начинать новую новогоднюю жизнь — ну или по меньшей мере продолжать старую. Короче говоря, сразу и не откладывая — сборный рассказ про тех, кто выступит на ближайших Средах Горбачева. Пока — до конца февраля: планы есть и на дальнейшее, но еще не окончательные; о них тоже будет сообщаться, как только будет полная уверенность. Входящие условия не изменились: концерты происходят каждую первую и третью среду месяца в 9 вечера; стоимость билета — 300 рублей.

20 января | Краснознаменная дивизия имени моей бабушки | первый большой клубный концерт

Совершенно неожиданная и, по-моему, очень многообещающая прошлогодняя находка. Крайне многочисленный ансамбль (когда я был на их концерте, их было 9; в «Икре» будет 12), исполняющий с мандолиной, скрипками, виолончелью, трубой и флейтой — не говоря уж о более традиционных инструментах — прекраснодушный хоровой инди-поп со сказочными сюжетами и восторженными инфантильными интонациями; и исполняющий для группы с таким составом, которая существует чуть больше года, на диво убедительно. Проще всего обозначить «Краснознаменную дивизию» как московский ответ Arcade Fire — и отчасти это будет правдой (и сами музыканты Arcade Fire очень любят и на концерте, скорее всего, «Wake Up» сыграют), но только отчасти: у «Дивизии» песни скорее не про похороны, а про рождение, про доброту и невинность — с соответствующими интонациями и соответствующим настроем. Даже к записанному в чердачном помещении демо-альбому «Шляпа волшебника» я в последнее время прикипел всей душой — но на концерте они звучат в миллион раз лучше; я уверен, что будет всамделишный праздник жизни.
песня «Весна в Торонто»

20 января, в большом зале «Икры», в 21.00. Подробности, разумеется, последуют — я вчера с несколькими представителями «Дивизии» встречался, и они оказались такими же прекрасными и нездешними людьми, как и их песни.

3 февраля | Pinball | презентация первого альбома

Самый пока, наверное, рискованный концерт Сред — выступление группы, которую, кажется, уж совсем никто не знает — но они, по-моему, достойны того, чтоб о них узнали. В Pinball поет девушка по имени Ирина Богушевская — но к общеизвестной Ирине Богушевской она не имеет никакого отношения, а поет, по-моему, если и не лучше, то, по крайней мере, интереснее. Pinball провернули операцию, которая, наверное, напрашивалась, но почему-то до сих пор не осуществлялась: они свели драматический салонный трип-хоп (в духе ранних Portishead) с великой-советской-эстрадой (в духе Майи Кристаллинской — у вышеупомянутой Богушевской очень подходящий для такой музыки голос, лазурно-прозрачный какой-то). Получились очень красивые, винтажные и в то же время вполне современные по звуку песни про снег, порты и прочую александр-гриновскую меланхолическую романтику. Мне лично кажется, что из всех здешних вариантов трип-хопа этот — наилучший, потому что произрастает на родной почве, причем произрастает естественно. В общем, Pinball меня зацепили достаточно, чтобы позвать их с сольным концертом в «Икру» и чтобы поставить в их песню на один хороший сборник, который, хочется надеяться, выйдет аккурат к концерту (о чем подробности тоже последуют). Аккурат на концерте группа обещает и представить свой первый альбом — еще один весомый повод на них посмотреть.
песня «Порты»

3 февраля, в малом зале «Икры», в 21.00

17 февраля | Moremoney + Надя Грицкевич (сольный сет) | презентация альбома (hopefully)

Этих людей, кажется, уже представлять никому не надо — Moremoney, дуэт Нади Грицкевич и Ивана Калашникова, в прошлом году навел справедливого шороху, выступил везде, начиная от «Аванта» и заканчивая той же «Икрой», и, извините за канцелярские выражения, зарекомендовал себя в качестве одной из лучших и самых востребованных новых московских групп. Moremoney играют умный и привязчивый инди-поп, собранный из живых и неживых звуков, чем-то похожий на апдейт-версию группы Moloko — и в плане песен им не проигрывающий. Если все сложится, как должно сложиться, то к концерту в «Икре» у них выйдет первый долгоиграющий (как вы уже догадались, подробности последуют). В отличие от большинства других участников Сред, Moremoney, конечно, — чистые «западники» (и при этом из лучших); поэтому, чтобы добавить, так сказать, почвенности (а на самом деле — чтобы сделать концерт интереснее и красочнее), мы решили, что помимо концерта Moremoney, в «Икре» произойдет еще и сольный сет их прекрасной вокалистки Нади Грицкевич, которая отдельно от группы исполняет трогательные женские песни в струнной акустике — и на русском языке.
Moremoney — Scar On

Надя Грицкевич — No Pain

3 февраля, в малом зале «Икры», в 21.00

Примерно так. Далее — подробности про «Краснознаменную дивизию имени моей бабушки». Ну и все остальное, что было обещано. Как говорится, с новым годом.