Смешно получилось: сначала возникли слухи, что Миша будет выступать с живыми инструментами и поющей девушкой. Потом сам Миша все эти инсинуации разоблачил и заявил, что будет играть один — с MPC, контроллером и прочими железяками в качестве аккомпанирующего состава. А в итоге получился средний вариант: помимо Миши на сцене была девушка с ноутбуком и синтезатором, которая периодически еще и тихонько подпевала. На фотографии, собственно, она присутствует.

Тизер концерта оказался, по сути, трейлером — все прошло вполне по сценарию этого короткого ролика. Песен в строгом смысле было, кажется, штук шесть — но этот строгий смысл в случае Миши (наверное, коль скоро это дуэт, имеет смысл говорить Misha и во множественном числе, но в этом посте я все-таки буду как привычнее) очень специфический; у него получается такой пупырчатый, двинутый, футуристический поп со сбитым прицелом, бодрая, зудящая и пружинистая музыка с каким-то дерзким и слегка диким прищуром — ну, собственно, точь-в-точь с таким, каким Миша глядел в зал, выбрасывая в микрофон слова и нажимая на кнопочки своих агрегатов. Никакого особенного действия на сцене не было, потому что сами песни сокращались и дергались так, что за ними бы уследить. Эксперимент с английским дал смешной результат; и объявленную задачу сместить акцент со слов на звук, на целое песни Миша, пожалуй, выполнил — хотя мне лично все-таки из всех его сочинений больше всего нравится русскоязычная «Отвали»: там и целое не страдает, и грув какой-то более родной, что ли. Вообще, если подбирать к Мишин песням определение, то, наверное, самым адекватным будем самое модное — вонки-поп; музыка с разбитым, прихрамывающим ритмом, с многочисленными посторонними призвуками и вторжениями, но все же — музыка певучая, плясовая и хитовая: публика поначалу не вполне понимала, что со всем этим делать, но ближе к середине-концу все же начала двигаться и поймала волну.

Помимо песен в строгом смысле были продолжительные интермедии — в разгар одной из них Роман Литвинов, он же Mujuice, сказал, что «какой-то космос начался». Точно сказал, пожалуй; инструментальные части концерта были похожи на импровизации вокруг кнопок, ручек и розеток — хотя я не уверен, что в них была хоть какая-то спонтанность; получалась несколько аморфная и мятежная масса звука. Вообще, мне показалось, что грань между песнями и не-песнями обозначает другую грань — между человеком и железом, если угодно: для Миши явно — да он и сам об этом открыто говорит — важны приборы, из которых он звуки извлекают; и, пожалуй, местами эта любовь к электричеству берет верх над любовью к простому сочинительству. Не скажу, что это плохо, но мне лично все-таки ближе более четкие и хуковые мишины номера — тем более они у него вполне себе получаются. В общем и целом, мне кажется, происходившее на Среде правильнее было бы назвать даже не премьерой, а предпоказом — и в этом смысле логично, что никаких документальных свидетельств того, что там играли и показывали, нет (во всяком случае, я их не нашел).

Ну и еще одно соображение более общего характера. Не скажу, что я это планировал, но в итоге получилось очень логично, что на Средах один за другой играли Миша и Даша Люкс; что ноябрь оказался месяцем условной новой поп-музыки. Логично — и показательно, потому что в сравнении видна разница подходов. Даша Люкс — это, грубо говоря, поп-музыка для всех; и сколько ни ерничай над тем, что она собирается брать «Олимпийский», это правильная постановка цели; у нее песни, которые должны звучать громко и отовсюду, — а иначе вряд ли будут звучать вообще. Миша — это, грубо говоря, поп-музыка для себя; это попытка человека с очень специальным и крайне любопытным устройством головы поработать внутри закрепощенных схем, разобраться в них, освоить их механизмы, расшатать, в пределе — взорвать изнутри. Даше, пожалуй, будет тяжелее, но если она справится (во что мне хотелось бы верить), никому уже не надо будет про нее ничего рассказывать и доказывать. Миша же — все-таки теневой герой; он, грубо говоря, скорее придумывает, чем исполняет — и то, что он говорит про свои продюсерские амбиции, в этом смысле абсолютно логично — главное, чтобы в этом самом шоу-бизнесе нашлись достаточно смелые и умные люди, которые бы свели Мише с подходящей фронтвумен (ну или фронтмен, почему нет). В то, что эти люди найдутся, верить, конечно, тоже хочется.

Единственное, в чем концерт меня не убедил, — так это в необходимости всей этой эпопеи со сменой имени: по-моему, то, что делает Миша, вполне логично продолжает то, что делает Ларик Сурапов; более того, преображение старого героя, быть может, было бы даже более интригующим, чем его символическое убийство. Впрочем, тут, разумеется, не мне решать. Ларику виднее. То есть прошу прощения — Мише виднее, конечно.

«Среда Горбачева»: выпуск четвертый

Misha — первый концерт в истории артиста
новый проект человека, прежде известного как Ларик Сурапов: поп-музыка будущего

кто такой Миша
интервью с Мишей
материал на LookAtMe

тизер нового материала

сегодня
малый зал клуба Ikra
21.00 (внимание! в связи с последующим футболом концерт начнется строго вовремя)
300 рублей за вход
приходите

Обещанное интервью, в котором певец Миша рассказывает все про себя и немного — про других.

- Зачем вообще понадобилась вся эта история со сменой вывески?
— Новая музыка, новый персонаж, новое имя. Просто всем пока непривычно.
— А Ларик Сурапов не мог меняться?
— Не мог. (Смеется.) Слишком ретрофутуристичное имя. Как у доброго инженера какого-то советского. Это же детский был проект. В детстве я вдохновлялся всяким ретрофутуризмом, фильмами типа «Барбареллы» и так далее. Оттуда Ларик и появился.
— А эти песни, новые, ты когда начал сочинять?
— Как только закончил старое писать, в 2007-м году, сразу и начал. Альбом «Будь добрым» только этим летом вышел — спустя год или два после того, как был сделан. Бестолково получилось. С другой стороны, смешно следить за реакцией людей, которым перемена стиля кажется слишком уж неожиданной. Надо просто понять, что Ларик Сурапов к современному мне не имеет никакого отношения.
— Ты вроде бы везде в связи с Мишей говоришь про новую поп-музыку.
— Ну а что такое поп-музыка? Я читал где-то, что мейнстрим — это записи, сделанные таким образом, чтобы можно было слушать на бытовых проигрывателях. И тогда вообще хрен его знает… Вот, скажем, Mr. Oizo — это мейнстрим? Поп-музыка?
— Ну в каком-то смысле.
— При этом он в меру авангардный. Мне нравится его подход к сэмплированию. Так что про поп-музыку это хитрый вопрос. Короче, я бы сказал, что я просто все стал делать по-другому — гораздо быстрее, с другими синтезаторами, ну и в целом все стало звучать иначе.
— А почему, собственно? Чем тебя не устраивал хип-хоп?
— Всем устраивал. Просто хочется чего-то нового. И все. Я с самого начала не имел в виду, что Ларик будет продолжаться до скончания веков. Вот сейчас делаем настоящую хип-хоп оперу с крутым названием — «Копы в огне»! Вот это хип-хоп — хип-хоп, как Wu-Tang. Качовый, как из начала 90-х. Так что кто хочет хип-хоп послушать — им туда.
— Как ты вообще будешь в «Икре» играть? Один?
— Один, да, с MPC и контроллером. А все остальные будут танцевать.
— А чего тебе вообще от этих песен самому хотелось?
— Да я под них и сам танцую. Хочу, чтобы людям понравилось новым, не тем, что были раньше. Потому что я иногда сам не понимал, как получилось так, что люди на моих концертах так непохожи на меня самого. Часть старых слушателей пойдет со мной дальше, а тем, кто останется я еще пару песен Ларика,может быть, выложу в жж — нашел в архивах. А что касается амбиций… Не знаю. Смешно говорить про амбиции в России. То, что я говорил про новую эстраду — это утопия скорее. Вообще, я хотел бы делать для всяких певичек с «Муз-Тв» продакшн — ну как в Америке работает продюсер Фаррелл. То есть записывать их, придумывать слова, сидеть с ними в студии сводить, чтобы в результате получались классные песни. Было бы очень интересно попробовать.
— А как ты эти песни сочиняешь? Они же не от текста идут?
— Да, прямо скажем, особо сложного смысла они не имеют. Я в Москве походил по всяким «Cолянкам» и понял, что людям достаточно нормальных барабанов и простой запоминающейся мелодии, чтобы быть счастливыми. Короче, сейчас у меня такая позиция: если в песне есть барабаны и душа, значит, песня удалась. Когда я рэперские тексты писал, там было по две страницы супернавороченных рифм. И слова сейчас сложнее стало сочинять. Меня дико ломает то, что куплет стал четыре или восемь строчек.
— Еще и на английском. Это для меня довольно неожиданно было.
— Неожиданно? Круто. Ну это такая фишечка, а тем, кто этого не понимает, в любом случае со мной не по пути. Раньше я дрочил на сложность текста: навороченные ритмы, сложные смыслы, полуиронии, двойные иронии… Здесь я, наоборот, хотел уйти от текста, как можно больше минимизировать его значение. И английский, в моем случае ломаный, ошибочный английский — мне кажется, это забавно. Я реально мучаюсь, сижу со словарями перевожу. В школе у учительницы была фамилия Карпук, и над ней все издевались, так что не до языка было.
— Это в Пскове? И ты там и музыкой начал заниматься, я правильно понимаю?
— В Пскове, да. У нас была маленькая компания — я, мой друг и мой младший брат. Нас совсем не устраивало то, что происходит в искусстве. Мы занимались авангардом — мы это так называли. Играли авангардную музыку на пружинах всяких, странные звуки записывали. Группа называлась «Ментовский монастырь». Еще снимали кино авангардное на цифровой фотоаппарат. И в какой-то момент ради иронии решили записать рэп. Потому что рэп ведь — это музыка без самоиронии, самая максималистичная, с шапками там и все такое. А мы решили поиздеваться над жанром. Так появилась группа «Пассажир земли». Мы выложили записи на каком-то лоховском портале, кому-то они понравились. Так все и началось.
— Вы это все на компьютере писали?
— У меня был Pentium II, мы подключали сломанный магнитофон, из колонок в микрофон записывали… Там все очень психоделически прямо. Критерием качества сведения было — не сбалансированное звучание, а чем больше наворочено всяких сложностей: маленьких призвуков, дополнительных эх, потусторонних голосов, чем страннее звучало, тем лучше. Такой специальный подход был тогда. Я вообще считаю, что подход — одна из важнейших вещей в создании музыки.
- То есть?
— Ну на чем и как ты сочиняешь музыку. Я вот сейчас сочиняю на маленьком белом сэмплере, работающем от батареек, и маленьком белом синтезаторе Yamaha. А свожу все на этом нетбуке маленьком. Белом. (Смеется.) И больше ничем не пользуюсь, то есть такой специально ограниченный набор. Есть в этом какой-то правильный фетишизм, хотя это трудно объяснить. Допустим, сэмплы у меня только с материальных носителей, только с кассет и пластинок. Ни из какого интернета я ничего не беру. Я считаю, что из таких деталей и складывается хороший продакшн — ну плюс к стандартным звукорежиссерским штучкам.
— А как твои отношения с Москвой вообще начались?
— Мы еще в 2005-м году приезжали с «Пассажиром земли», играли в клубе «Третий путь». Организатор был очень плохой, нас не встретил, денег не заплатил. Мы в первый раз были в Москве и ночевали в метро тогда. Впрочем, концерт хорошо прошел — у меня голос сел, я хрипел всю дорогу. Некоторые песни мы сочиняли уже в поезде. На самом деле, я даже скучаю по временам такого разгильдяйства в отношении музыки. Потому что чем более разгильдяйский подход, тем лучше получается, как оказалось.
— У тебя есть ощущение, что много новой российской музыки вокруг? Что ты об этом думаешь?
— Ну хорошо, наверное, что ее много. Но это такой стандартный ответ, лучше говорить конкретно про каждого. Допустим, Padla Bear — я первый раз послушал в «Солянке», на «Трагедии в стиле рок». Забавно, что он звучит, как какой-нибудь Майк Науменко; у него голос как у восьмидесятских рокеров, которые записывались на кухне. И это хорошо, потому что пока вроде в современной российской музыке никто не касался темы кухонного рока. Но мне не нравится, что он спекулирует современными трендами. Первый альбом назывался «Hipster»…
— Ну это же только вначале было, чтобы его заметили.
— Да нет, сейчас он написал песню про 2012 год! Я на альбоме Ларика Сурапова, когда его записывал, «2012» специально запикал, чтобы не было слышно. Мне не нравится, когда музыка о каких-то конкретно современных вещах. Свиной грипп, Барак Обама, хипстер… Про кризисы петь — это кошмарно, мне кажется.
— А надо как?
— Надо, чтобы через 20 лет было понятно, о чем эта музыка. Чтобы она не привязывалась к каким-то местечковым современным темам. Чтобы она
универсальная была.
— Кто тебе еще нравится из наших?
— Мне нравится Рома Муджус. У Ромы хороший вкус, он думает, что делает. Еще… Хорошо, что Tesla Boy появились. Девочкам есть, что послушать! Хотя, на мой взгляд, делать качественный восьмидесятский поп и никак его не модернизировать — странно. То есть, не знаю, наверное, слишком гордо так говорить, но я стараюсь те же 80-е в другом звуке представить. Как бы наизнанку вывернуть. А Tesla Boy слишком скрупулезная имитация того времени. Может быть, это в своем роде и хорошо, но мне нравится что-то модерновое, то, что нельзя отнести к какому-то конкретному стилю.
— А чего ты вообще слушаешь сейчас?
— Сейчас посмотрю… (Достает плеер.) Мне очень нравится «Мумий Тролль» в последнее время. Мадонна. Есть такая австралийская группа The Presets — они необычны в рамках этого электропопа современного, у них достаточно странный имидж, мне нравится. Единственный, кого я слушаю из хип-хопа, — Q-Tip, он настоящий какой-то. Мне очень близок подход Курехина, я в диком восторге от некоторых его песен — «Детский альбом» прямо вот гениальный. Еще вот «Кар-Мэн», Титомир и Лемох — вот эта эстетика конца 80-х-начала 90-х, но не такая, которая сейчас популяризируются, а вот… Не знаю, есть в этом какие-то корни русскости, и если их дух перенести в наше время — это тоже интересно. Beastie Boys, всякий старинный хип-хоп — ну это уже в плане подхода к звуку: мне нравится, как звучат большие заревербованные барабаны, синтезаторы Yamaha DX7.
— Расскажи еще про «Копов в огне». Это действительно опера прямо?
— Это натуральная опера, да, там сюжет очень крутой навороченный — детективный, с секретными персонажами, с интригой. Такие «Старски и Хатч», положенные на классический хип-хоп золотой эры. Но при этом происходящий в Москве, дерзкий, с выстрелами, с наркомафией. Хотя наркотики там не грязно изображены, а как в комиксе — лубочные такие наркотики. Мы сейчас репетируем, с костюмами, декорациями, все дела… Мне нравится.
— А ты кого играешь?
— Я играю одного из ключевых персонажей, молодого копа Пипи. Он самый неопытный и при этом — за мораль.
— И когда вы уже это доделаете?
— В Питере в середине декабря на фестивале «Электромеханика» будет предпремьера. В Москве в конце января где-то будем играть. Ну и это будет на дисках, как радиоспектакль.
— А что дальше, ты как планируешь? Misha так и останется англоязычным проектом?
— Вряд ли. Английский — реплика самому себе, ответ прежним сложным текстам. В данный момент я пишу новый альбом на русском. И танцевальную поп-музыку продолжу, делать скорее всего. Сейчас вот работаю с одной поп-певицей, делаю ей продакшн. Хотя хочется, конечно, придумать музыку, которая непохожа на то, что было раньше, вообще никак. Притом она должна быть понятной не только для умников. Потому что — сейчас же обмусоливаются старые времена. Ренессанс 60-х, 70-х, 80-х, 90-х. А дальше уже идут 2000-ные. И непонятно, что возрождать. Короче, крутые времена требуют крутых решений, а ренессанс ренессанса — это чего-то не то.

Misha играет на «Среде Горбачева» послезавтра, 18 ноября. Концерт начнется строго в 21.00.

Кроме того, как выясняется, интервью, которое здесь будет опубликовано завтра, будет все-таки не первым интервью Миши под новым именем. Ряд вопросов артисту задал уже культурный отдел портала Mail.Ru (!! причем задал по собственной инициативе, что особенно приятно). Прочитать ответы можно вот здесь. Ну и небольшая цитата.

«Песни про VIP слушают имбецилы. А слушатели всегда отождествляются с артистом. С нормальной музыкой ситуация сложнее, трудно выделить в группу людей, которые слушают нормальную музыку. Может быть, это люди с нормальным чувством прекрасного. Непонятно. Поп может и должен быть сделан со вкусом и душой. В России как-то все с этим дико. Я сейчас пишу песни про любовь, потому что, возможно, это важная штука. И темп стал 120 ударов в минуту вместо 90. Такие дела»

И к слову. Я обещал тут отслеживать все существенные события в жизни всех участников «Среды Горбачева». Меж тем, пару дней назад в жизни группы Padla Bear Outfit произошло очень существенное событие. На портале OpenSpace выложили четвертый альбом Арсения К. и его группы. Причем альбом этот — чуть ли не лучший из всех четырех (три из которых, напомню, были обнародованы в течение последних полутора месяцев), даром что номинально представляет собой сборник концертных версий и ауттейков. По крайней мере, если вы про Padla Bear Outfit слышите первый раз (такие люди еще остались?), начинать свое знакомство с группой стоит именно с альбома «Musor». По нему же можно приблизительно услышать, как Padla Bear Outfit звучат на концерте — с поправкой на то, что живьем в сто этак раз мощнее. Увидеть собственными глазами можно будет 2 декабря в той же «Икре» на той же «Среде Горбачева». Пока же — ссылка на пост с эпическим количеством комментариев в блоге «Афиши» (155 and counting, как верно заметил один наш читатель — столько комментов собирает только Падла), а также великая песня «Крол», моментальный суперхит.

«Попасть на «Муз-ТВ» мне не только хочется, но и необходимо. Изначально я это запланировал из-за любви, а теперь мне просто интересно достичь поставленной цели. На американской сцене есть Фаррелл Уильямс — революционер, с которым сотрудничают все звезды высшего эшелона: та же Гвен Стефани, например. В России такой фигуры пока нет, вот я и хочу занять это место. Абсолютно не помешала бы модернизация Жанне Агузаровой, застрявшей в образе полуфрика девяностых; мы бы с ней сделали модную восьмидесятку. Бритни и Мадонна — вот уровень, на котором нужно работать. Лили Аллен клевая, хоть и все ее песни — переигранное старое регги, а я ненавижу плагиат.»

Был на свете такой юноша Ларик Сурапов. Свой первый альбом записал в 16 лет и назвал в честь дадаизма (то есть наперекор — «NE DADA»). Выиграл интернет-голосование среди претендентов на участие в шоу «Фабрика звезд» — правда, в телевизор его все равно не пустили. Называл себя «певец рэпа». Выступал на разогреве у 2H Company; читал под странные саунд-коллажи не менее странные тексты — абсурдные и умные одновременно. Сдружился с тусовкой how2make, с известными личностями Муджусом и Джемом — в особенности. Поучаствовал в альбоме «СБПЧ Оркестра» — там у них получился удивительный дуэт с матерым человечишком Стасом Барецким. Записал в этом году диск «Будь добрым» — если и не лучший, то точно самый поразительный русский рэп года; веселый и, что редкость, добрый хип-хоп какого-то обэриутского совершенно уровня и толка (процитирую по такому случаю собственный текст: «Ларик, кажется, нашел новый ключ к русскому хип-хопу; он не то чтобы лучше всех прочих — у него просто голова устроена по-другому. Он удивительно читает — одновременно запальчиво и весело, как бы изумляясь каждой произнесенной фразе, букве, фонеме; следуя какой-то лобачевской геометрии языка. У него совсем иной взгляд на вещи, отстраненный, остраняющий — «мир квадратный, мир смешной, мир тесен», как сам Сурапов артикулирует.»). Поучаствовал в создании рэп-оперы «Копы в огне» — впрочем, премьера еще не состоялась. В общем, за какие-то пару лет превратился из малопонятного феномена в феномен абсолютно самостоятельный и очень заметный; во всяком случае, Ларик сумел подойти к русскому — да и необязательно русскому — хип-хопу с такой точки зрения, которой ни у кого другого нет и не предвидится.

Так вот — Ларика Сурапова больше нет. Теперь наш талантливый юноша называет себя Misha. Ну или проще, по-нашенски — Миша. И никакого обэриутского хип-хопа тоже больше нет. Теперь Миша намерен делать новую хорошую русскую поп-музыку: так давняя история с «Фабрикой звезд» красиво замыкается в кольцо, так Миша оказывается нежданным коллегой героини прошлой «Среды» — Даши Люкс. Что это будет — никто пока не знает. Звучали предположения про живые инструменты и вроде бы даже женский вокал — но все это пока только слухи. На «Среде Горбачева» в «Икре» — полноценная премьера и презентация; как говорится — вы увидите это первыми. Чтобы все-таки как-то подготовиться, в ближайшую неделю здесь появится некоторый тизер нового материала, интервью с Мишей — и, возможно, что-нибудь еще. А пока — еще одна из Миши цитата и красивый-красноречивый плакат, который сам певец в связи с концертом изготовил.

«Сейчас в России саундпродюсированием и сонграйтерством эстрадных песен заняты застарелые длинноволосые звукоинженеры, без крутого подхода, огонька в сердце, и в большинстве своем — вкуса. Они делают однообразную кальку с западной эстрады конца 90-х, начала 00-х. Я давно уже делаю модерновую поп-музыку в стол. Я давно уже хочу поработать с нашими эстрадными деятелями в качестве саундпродюсера и сонграйтера. Более того, я готов на первых парах заниматься этим делом даром, поскольку знаю, что продюсеры современных российских эстрадных певцов не идут на эксперименты, боясь, что потеряют вложенные деньги.»

важный постскриптум: дата очередной «Среды Горбачева» совпадает с датой ответного стыкового матча Словения — Россия, в которой окончательно решится, попадет ли наша футбольная сборная на Чемпионат мира в ЮАР. Так вот: мы в курсе. Матч начинается в 22.45 — поэтому концерт начнется ровно в 21.00 и закончится как раз в такое время, чтобы все желающие могли на матч успеть. Более того: можно будет никуда не бежать и посмотреть футбол на большом экране в хорошей компании тут же, в клубе Ikra.