Во-первых, Галя Чикис продолжила свой цикл «Времена года» (в который до сих пор входил только альбом «Золото Осени») и вчера обнародовала записанный с Александром Дубровиным альбом «Весна изумрудная». Альбом совсем небольшой, длится всего двадцать пять минут, половину из которых занимает одна композиция. По музыке «Весна изумрудная» – это Chikiss в своей более экспериментальной, эмбиентой ипостаси; переливающаяся и звенящая расплывчатая музыка, по-настоящему весенняя. На мой взгляд, самая потрясающая композиция здесь – это, собственно, занимающая большую часть альбома тринадцатиминутная «Oxygen», чем-то напоминающая музыку великого американского минималиста Луиса Хардина. Собственно, ее и послушаем.

Во-вторых, та же Чикис объединилась с финской группой Jytäjyrsijät, играющей рок для детей, и вместе они устроили уникальное мероприятие – детский панк-рок утренник, который прошел 23 мая в питерском клубе Fish Fabrique Novelle. Концерт действительно предназначался для детей – он начинался в два часа дня, детям вход был бесплатный, и песни Галя пела сугубо детские – переведенные на русский язык песни Jytäjyrsijät. Про утренник был сделан репортаж телеканалом НТВ:

11 июня такой же утренник пройдет в питерском бутике Eke People, а 14 июня Галя с Jytäjyrsijät будет выступать в Москве на закрытии книжного фестиваля в ЦДХ

Арсений К., сыгравший 1 мая со своей группой Padla Bear Outfit на митинге «Солидарности» на Болотной площади, дал по этому поводу интервью на Радио «Свобода». Здесь его можно прочитать, а здесь – послушать.

moremoney продолжают свой «МОМОрафон», о котором мы уже писали, там набралось уже четыре довольно занятных трека, послушать их все можно в их группе вКонтакте; и самый интересный касается другой нашей группы – это ремикс moremoney на песню «Зима» группы 19:84. Довольно потрясающий, по-моему, ереворачивающий оригинал с ног на голову, с совершенно другим настроением – кажется, что ремиксы такими и должны быть.

12 июня Padla Bear Outfit и moremoney выступят на Пикнике «Афиши» в Перми

InWhite победили в очередном смс-голосовании на радио Maximum, и попадет в ближайшее время в программу RockLab, которую, кроме всего прочего, ведет Вадим Самойлов. Собственно, тут добавить особенно нечего, если радио сейчас еще имеет какой-то смысл, то кому там звучать, как не InWhite.

Ну и несколько новостей, о которых уже говорилось в музыкальном блоге «Афиши». Во-первых, не так давно вышел специальный музыкальный номер журнала «Афиша», в котором, кроме всего прочего, есть кое-что и про наших героев: Арсений К. взял интервью у Бориса Гребенщикова, Земфира отрецензировала 10 песен новых русских групп (многие из которых выступали на Средах), ну и вообще там много чего интересного. Во-вторых, у группы Pinball появилась новая песня, называется она «Расскажи», и Александр про нее уже все сказал, так что если упустили – наверстывайте.

Самая свежая звучит так: группа moremoney затеяла проект под названием «МОМОрафон». Заключается он в том, что в своей группе в социальной сети вКонтакте они выкладывают по одному новому треку в неделю. Первая песня уже появилась, называется она «primitivity», длится всего минуту с небольшим, и, в общем, скорее непохожа на то, что можно было слышать на альбоме «Tricky» — это как минимум занимательно, а как по мне, так вообще прекрасно. Скачать ее можно здесь. Хотя именем momo, по словам группы, они договорились обозначать бисайды, музыканты пояснили, что это никак не остатки от альбома, а новые треки, и ожидать следует всего подряд: каверов, ремиксов, и коллабораций с другими артистами. Марафон будет продолжать еще какое-то время, так что следите за обновлениями.

30 апреля moremoeny выступят в Санкт-Петербурге, в клубе Fish Fabrique Nouvelle

Теперь чуть менее актуальные (в силу времени) новости. Группа Chikiss с вернувшимся гитаристом Александром Дубровиным (с его возвращением их стоит поздравить — теперь получается, что концерт в «Икре» был совсем уж уникальным) поучавствовала в онлайн-репетиции на сайте badboxtv.ru — музыканты репетировали в прямом эфире  и попутно общались с посетителями сайта. Конечно, весь смысл такой затеи в том, чтобы смотреть это вовремя, но запись тоже представляет определенную ценность. Увидеть ее можно здесь.
30 апреля Chikiss выступят в Минске на фестивале «5 лет Бо Промо», 6 мая в питерских «Танцах», а 10 мая в московской «Мастерской»

У группы «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» появился первый видеоклип — снятый на простую ручную камеру, но, как бывает со всем, что делает эта группа, ужасно обаятельный. Более того, это клип на совершено новую песню, которая называется «Let Me Go». Песня, как водится, отличная — «Дивизия» тут выступает в своей тви-поповой ипостаси, и выступает крайне зрелищно.

Ну, и совсем уж с опозданием сообщаем: неизвестный доброжелатель записал довольно удачный бутлег группы «Сабля», с концерта 12 марта в питерском клубе Fish Fabrique Novelle. Записан он очень даже неплохо, и представляет из себя именно то, что можно предположить — те же самые песни с альбома «Ни машины, ни времени», только в концертном исполнении. Самые интересные моменты — удивительно мощная версия песни «Бровь» (которая, конечно, абсолютный хит), и закравшаяся в бутлег песня Арсения «Бог», которая, как мы знаем, вышла на недавней EP Padla Bear Outfit. Скачать бутлег можно здесь.

Первое: здесь и сейчас — полноценная премьера песни. Про группу Pinball сразу стало понятно, что они перфекционисты, — вот и их первый альбом, который планировалось презентовать на Среде, до сих пор доводится до ума. Кое-что уже довели — а именно песню «Wrong»: единственную их англоязычную вещь, которая очень ярко прозвучала на концерте и была истребована публикой на бис. Теперь — студийная версия. Собственно говоря, эта та самая попытка породнить мрачный грязный дабстеп в духе Burial с песенной структурой, о которой Pinball рассказывали в интервью; попытка любопытная и удачная.

Группа «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» с тех пор, как сыграла на Средах, уже успела очаровать Олега Нестерова и ряд московских промоутеров: кажется, наш тезис про то, что они должны играть на всех летних фестивалях, вскоре в каком-то виде воплотится в жизнь (вот и воплотился — группа будет играть в этом году на «Аванте»). Теперь «Дивизия» наконец впервые записалась в нормальных студийных условиях — записала ту самую песню, которая вошла на сборник «No Oil. No Stress. No Noise», то есть «Весну в Торонто». Это, к тому же, новая версия песни — в конце добавлен бойкий инструментальный проигрыш, которым группа берет публику на абордаж на концертах. Всей живой мощи «Дивизия» эта запись, пожалуй, все равно пока не передает — но то ли еще будет.

25 марта «Дивизия» играет сольный концерт в «Солянке»

Группа Stone Cold Boys тоже записала новую песню. Называется она «((?))» – то есть, собственно, никак не называется; что с ней будет дальше — группа тоже не знает. «((?))» – это такой архаичный и грязный тяжелый блюз, совсем американский по духу — в хорошем смысле слова. Собственно, Stone Cold Boys выполняют свой план по интеграции в мировую культуру, в рамках коего, в частности, их альбом теперь можно купить в iTunes и других зарубежных интернет-магазинах музыки. И еще: на апрель у них запланирован выход ЕР с четырьмя новыми песнями, которая будет бесплатно распространяться в интернете.

19 марта Stone Cold Boys играют концерт во Friends Bar под девизом «Fuck That Winter»

Свой план по интеграции в здешнюю культуру выполняет и группа moremoney — у них появился шанс попасть в эфир Maximum, чего ансамбль, несомненно, заслуживает. Для этого им нужно победить в, прости Господи, смс-голосовании. Проследить за голосованием и поучаствовать можно вот здесь: там идет напряженная борьба между moremoney и Everything Is Made In China; жаль, конечно, что приходится выбирать из двух хороших групп, но мы выбираем понятно кого.
21 марта moremoney в клубе Music Town (место странное, но лучше moremoney в клубе Сергея Воронова, чем наоборот)

Наконец, лейбл «Среда» тоже не закончится на двух релизах. Следующим по плану идет диск Padla Bear Outfit, который, как подобает дебюту, будет называться аналогично группе. Войдут на диск 23 трека: лучшие вещи с четырех альбомов PBO плюс несколько новых сочинений, которых в записи еще никто не слышал. Выйти пластинка должна в середине апреля; подробности непременно будут сообщены здесь же.

Оставайтесь с нами.

Григорий Пророков, Александр Горбачев

В шесть часов вечера в среду поступил тревожный звонок: moremoney пришли на саундчек в малый зал «Икры» — и тут выяснилось, что играть им, оказывается, предстоит в большом. Впрочем, недоразумение быстро уладили — и как показали дальнейшие события, недоразумение это было очень кстати. Потому что все те люди, которые пришли на презентацию альбома moremoney, в малый зал бы попросту не влезли. По сеньке, что называется, и шапка.

До того, должен признаться, я видел группу живьем только однажды — на том самом прошлогоднем летнем «Аванте», который как бы дал старт их пока непродолжительной, но уже довольно внушительной карьере. Там музыкантов было трое; там была видна красота Надежда, была слышна красота голоса Надежды, чувствовалось, что песни хороши, — и еще чувствовалось, что живьем они пока что как-то не звучат. С тех прошло чуть меньше года, moremoney играли много и часто, но я их всякий раз умудрялся избежать — не из концептуальных соображений, а преимущественно из лени и нехватки сил. Зато в итоге получилось такое радикальное сравнение прежнего этапа и нынешнего — и перемены, надо сказать, впечатляют. Из группы, которая пыталась сыграть на концерте уже записанное, moremoney превратились в группу, которая очень мощно играет живьем, используя готовый материал только в качестве операционной базы. Даже слишком мощно, может быть; ей-богу, в какой-то момент пришло в голову, что им надобна даже большая площадка, чем главный зал «Икры». Это, наверное, отчасти из-за проблем со звуком, но не только — moremoney обзавелись дико убедительной ритм-секцией, которая своим упорным механистическим фанком иногда непредвиденным образом выходит на главные роли; чтобы четко все это развести — нужны более обширные пространства, мне кажется. Очень уместно смотрится человек-инструмент Галун — в иные моменты непонятно, что он делает конкретно, такая сложная, из мелочей состоящая ритмическая сетка выстраивается, но понятно, что что-то существенное делает; в другие — когда он голосит в микрофон, подводя под основной вокал второй драматический план, — получается и вовсе абсолютно явственная красота. Ну и песни — песни по-прежнему отличные; те же, конечно, но они как бы обретают некий пуленепробиваемый каркас, мускулатуру, грув и драйв, в конце концов; как будто вся мужская часть группы встает на защиту Надежды Грицкевич — а она своим летучим голосом и ранимыми словами обеспечивает их той самой хрупкой певучей красотой, благодаря которой музыка начинает жить. В общем, чего тут расписывать — хроникер жизни moremoney Иван Чернявский по поводу презентации на Среде Горбачева тоже уже высказался и даже нарисовал красочную схему; туда и переадресовываю. А я еще хотел сказать о другом.

Один из главных спорных вопросов по поводу новой русской музыки, которой посвящен этот блог, эта резиденция и этот новоиспеченный лейбл, — это, сокращая формулировку до наиболее емкой, вопрос «что дальше». Коллега Мажаев вот даже недавно написал рецензию на сборник «No Oil. No Stress. No Noise», которая, сокращая формулировку до наиболее емкой, сводится примерно к следующему: «музыка неплохая, и че?» Меня, как легко заметить, этот вопрос тоже волнует, коль скоро я всем артистам, на Среде выступающим, его в том или ином виде задаю. Так вот, в связи с презентацией moremoney (а также в связи с очередным московским концертом Padla Bear Outfit, который случился через день после Среды; а также в связи с разговорами, которые велись до, после и во время этих двух мероприятий) я как-то вдруг осознал, насколько это, в сущности, неверная постановка вопроса. Ну то есть — конечно, рассуждать о том, что дальше, можно; и в случае moremoney следить за тем, что будет дальше, особенно интересно, потому что ощущения, что альбом — это какой-то итог, абсолютно нет. Но при этом — вот есть, коль скоро они тут оказались в качестве примера, группа moremoney. На концерт которой пришло больше народу, чем на следующий день в той же «Икре» было людей на выступлении шведской группы The Amplifetes (не то что это самый яркий объект для сравнения — просто я и то, и другое видел своими глазами). На концерте которой люди громко подпевают словам песен. Танцуют. Зовут на бис. Группа, альбом которой уже вполне себе обсуждается, — притом что собственно диски по ряду причин еще даже в продажу не поступили. Ну и так далее. Понятно, что все это отчасти условные аргументы, — и тем не менее. Мне кажется, во всех этих дискуссиях о будущем есть некоторая ошибка в изначальной логической посылке. Потому что — существует, на самом деле, абсолютно состоятельное настоящее. Настоящее, которого раньше в таком виде, качестве и объеме не было — я в этом совершенно убежден (собственно, и эта ошибка в посылке объясняется тем, что раньше настоящего не было — а потому приходилось сразу заниматься футурологией). Настоящее, в котором можно жить, о котором можно говорить и спорить, в котором, я уверен, множество вещей еще попросту не открыты; много очень разной музыки, которую интересно слушать и о которой интересно думать, у которой есть своя публика, своя типология, своя среда, извините за тщеславный каламбур. Ну и, в общем, следуя известному штампу, я бы предложил как раз жить настоящим — и говорить о нем, исходя из синхронии, а не из диахронии. Потому что иначе велик риск многое упустить и неправильно поставить вопрос. И еще потому что, следуя другому известному штампу, будущее покажет. Само.

Впрочем, если говорить о moremoney и будущем, то вот еще какая вещь приходит на ум. Я совсем забыл тут упомянуть о премьере сольной программы Надежды Грицкевич — и вовсе не потому, что сказать о ней нечего. Просто премьера эта была как бы интродукция к концерту moremoney, каковой концерт ее потом предсказуемо заглушил. Просто премьера эта была до обидного короткой — и, как все премьеры, немножко нервной. И тем не менее: по-моему, перевоплощение песен Надежды из домашней акустики в полноценную сценическую вещь состоялось; по-моему, в лучшие моменты сета получалось соблюсти тот же примерно, что у moremoney, баланс хрупкости и уверенности; и по-моему, у этой ипостаси будущее точно есть — мне ужасно нравятся русские песни Грицкевич, и я очень надеюсь, что одним этим предпоказом все не ограничится.

В заключение этого репортажа-манифеста нужна какая-то жизнеутверждающая песня — и логично, если эта песня будет принадлежать moremoney. Называется она «We Are Going». То есть — мы идем. Present Continuous.

«Среда Горбачева»: выпуск седьмой

moremoney + Надежда Грицкевич соло
презентация первого альбома московской группы, играющей умную независимую поп-музыку и пишущей песни, которые не выкинешь из головы. а также: концертная премьера сольной ипостаси вокалистки moremoney Надежды Грицкевич
альбом «Tricky» выходит на лейбле «Союз» в рамках серии «Среда»

кто это такие
что о них говорят
интервью с группой
несколько слов про альбом и премьера песни «Elizabeth»

«Hate»

«Elizabeth»

альбом «Tricky» целиком на LookAtMe

Надежда Грицкевич: песни «До войны» и «Как ты»

сегодня
малый зал клуба Ikra
21.00
300 рублей за вход
приходите

Вот, собственно, искомая премьера еще никем особо не слышанной песни moremoney — плюс несколько слов про альбом. Это в некотором роде кросспост, за что я в некотором роде хочу попросить прощения.

Так вот, касаемо альбома «Tricky», который я слушаю уже третий день — не по службе и не по дружбе, но по зову сердца. С подачи Ивана Чернявского завязалась некоторая дискуссия, как определить жанр, в котором moremoney выступают. Мне кажется, что уж если этими дурацкими вопросами заниматься, то удобнее всего будет самый абстрактный термин — независимая поп-музыка; где важно равно определение и то, к чему оно прилагается. То есть условная независимость выражается тут в крайне башковито организованном звуке — тут тебе и этот самый битбокс, и странно повернутые струнные сэмплы, и какие-то останки трип-хопа, и новомодный вонки. А поп-музыка — в том, что это полнокровные песни, спетые к тому же невероятно сильным и очень женственным притом голосом Надежды Грицкевич; с мелодиями, которые даже во сне из головы трудно выкинуть. Прежде мне хотелось ассоциировать moremoney с группой Moloko — при условии, что последние бы дожили до наших дней и держали нос по ветру. Теперь почему-то хочется сравнить их с Hot Chip времен двух предыдущих их альбомов — не столько в плане собственно музыки, сколько в плане той модели, по которой она функционирует. То есть — тоже такая музыкальная шкатулка, где бряцают и копошатся самые неожиданные вещи; но при этом — дивные человеческие песни, в которых ощущается какая-то удивительная жестокая нежность. Если совсем вкратце, это тот самый случай, когда по звуку совсем не угадаешь, что группа русская — причем это хорошо.

Ну и вот обещанный пример. Песня называется «Elizabeth»; на данный момент это, пожалуй, мой любимый трек с альбома.

moremoney представляют свой первый альбом «Tricky», выпущенный на лейбле «Среда», в клубе Ikra в среду, 17 февраля, в 21.00, в рамках Среды Горбачева
специальное дополнение — Надежда Грицкевич-соло: первое живое выступление ever

С интервью с moremoney получилось немножко как с хорошими кухонными разговорами — в процессе кажется, что внятно обсудили все насущные вопросы; если зачем-то зафиксировать это и попытаться расшифровать — получится в лучшем случае смешно. Здесь, впрочем, кажется, все-таки тот самый лучший случай; и да, наверное, позиция группы по ряду вопросов нуждается в уточнении — зато moremoney вполне наглядно изложили, чего ждать от концерта, от альбома и от самой группы в будущем.

действующие лица:
Дмитрий Питкин — бас (на фотографии отсутствует)
Надежда Грицкевич — вокал, тексты (на фотографии в центре)
Иван Калашников — звук, продюсирование (на фотографии справа)

— Почему альбом называется «Tricky»? Это как-то связано с историей с Трики?
Калашников: — Нет, никак не связано! Просто мы подумали, что будет смешно назвать его «Tricky». Потому что все будут задавать вопрос: а это никак не связано с историей с Трики? А мы будем отвечать: «Нет-нет! Причем здесь Трики?»

— А что за история все-таки, чего она вас так задела?
Калашников: — Да никакой истории не было. Просто нам предложили разогревать Трики, на что мы с радостью согласились. А потом, буквально за день до концерта, когда уже все готово было, вдруг нам говорят: не, ребята, не получается. Ему вообще не нужен разогрев. Ну вот мы немножко и расстроились.

— Расскажите вообще про альбом. Сколько там песен, вошли ли туда те, которые засвечены уже, чего он вообще для вас такое.
Калашников: — По идее, на альбоме 13 треков. Но на самом деле их там 9. То есть некая уловка имеется. Не концепт никакой, скорее такое развлечение.
Грицкевич: — Ваня решил в очередной раз перехитрить систему. (Смеются.) Именно поэтому альбом называется «Tricky» — потому что он хитрый!
Калашников: — Практически все треки, которые были уже известны до этого, туда вошли — ну там, «Hate», «Scar On», «Glow». Но есть две вещи, которые мы вообще никогда не играли и не светили.
Грицкевич: — И можно с уверенностью сказать, что нигде и никогда не будем играть больше. Похороним вот так.
Калашников: — На самом деле, у меня нет какого-то тезиса, который можно было бы сказать про альбом. В том-то и суть. Что вот это просто — первый альбом, и было бы хорошо, если б его так и восприняли, без лишнего какого-то энтузиазма. То есть против него я тоже не возражаю, конечно, но… У нас в головах уже существует материал для нового альбома — но его просто уже хотелось бы на новом уровне писать. Не в этих вот подпольных условиях. И альбом первый скорее для того, чтобы у нас дальше такая возможность появилась.

— Как вообще ваш состав складывался? На «Аванте», кажется, вас было трое, теперь пятеро, альбом писали более-менее вдвоем, если я правильно понимаю.
Питкин: — Наверное, потому так долго альбом этот и издавался. Если бы он вышел год назад, не было бы возможности его так сыграть.
Калашников: — Да, потому что песни-то уже давно были готовы почти все. Но состав постепенно набирался. Впрочем, это к Питкину — они все через него проходят.
Грицкевич: — Мы же с Ваней вообще в музыкальной тусовке недавно, не знаем никого. А Питкин уже много где поиграл.
Питкин: — Ну да, был большой опыт, еще в «Р-клубах» всяких, с самых истоков, так сказать. И музыканты moremoney так и набираются: я играю в достаточно большом количестве групп, и самых лучших людей тяну сюда. До этого играл с нами Паша, барабанщик группы Usssy, золотого их состава, на мой взгляд. Потом он ушел…
Грицкевич: — Но мы поняли, что барабанщик необходим, чтобы держать все. Иначе материал расплываться начинает.
Питкин: — При этом барабанщик нужен был довольно специальный. Потому что Паша показал, что экспериментаторы нам, в принципе, не очень-то подходят. А нужен такой — более качовый, драйвовый, танцевальный. Ну вот попался Олег Занин (на фотографии слева) — каким-то обычным образом: была некая импровизационная команда, потом я его подключил в moremoney. Он играет в «Танцах минус».
Калашников: — И еще у Колдуна!
Питкин: — Плюс мы вместе с ним и с клавишником делаем сейчас проект — похоже на WhoMadeWho, только в более психоделическом духе. Сейчас вот еще Галуна планируем привлечь.

— Галун же тоже теперь в moremoney? Он-то откуда взялся?
Грицкевич: — Ну, кто-то нас познакомил, мы сыграли вместе один концерт. С ним и с саксофонистом. Такой, экспериментальный. Все, что мне не нравится, я предпочитаю называть словом «экспериментальный». Но с Серегой мы подружились, позвали его с нами на «Стереолето», а потом предложили еще и в состав войти. Он хорошо поет.
Питкин: — Раньше, по большому счету, концерты игрались в основном на шару. То есть предугадать, что будет на концерте, кто будет играть, было практически невозможно. Вот, допустим, «Авант» летний и «СКИФ» в Питере мы играли в прошлом году практически подряд. И «Авант» получился с какими-то нойз-прибаутками, а на «СКИФе» какая-то психоделика началась — у Нади болело горло, мы позвали Илью Белорукова…
Грицкевич: Получился такой сет… экспериментальный! (Все смеются.)

— Но ведь битбоксовая составляющая у вас более-менее с самого начала была, я так понимаю?
Грицкевич: — Ну просто несколько первых треков были записаны на луп-стейшн нашего друга Вани Траоре, который тоже как раз битбоксер. Плюс к тому — наверное, ритм составляет основу песен. Мы-то с Ваней на музыкальных инструментах толком играть не умеем, поэтому первые треки и записывали с помощью голоса.
Калашников: — Но у нас никакой специальной задачи касательно битбоксинга не было — просто так получается, что мы его проносим с собой. Хотя, например, на концертах Серега сейчас не битбоксит вообще. Он больше атмосферу создает голосом и примочками.
Питкин: — Ну да, сатану вызывает.
Грицкевич: — Да и потом, куда уже битбокс, когда есть Олег. Туда уж и не влезешь. Вообще все, что сейчас есть, мы не специально сделали. Может быть, это плохо.
Питкин: — Зато у нас сейчас, когда мы играем на репетициях, никто не мешает друг другу вообще, все инструменты — я и голос имею в виду, и битбокс — в единую картину какую-то складываются. Мне кажется, это и есть показатель того, что каждый на своем месте. Все как надо. Как доктор прописал.

— В каком вы положении сейчас вообще ощущаете как группа? Ну то есть — вы уже чего-то добились, где-то поиграли, вот альбом, что дальше?
Калашников: — Так, в общем-то, чего мы добились?
Грицкевич: — Я бы не сказала, что мы чего-то добились. Имя у нас, может быть, и есть, но пока не очень понятно, что с ним делать, с этим именем. Потому что перспективы туманны.
Калашников: — Мне кажется, у нас все время идет какой-то рост, движение. Ну а дальше —банальный ответ, но все же: продолжать играть, делать что-то новое.
Питкин: — В моем понимании есть два варианта музыкальных потугов. Либо делать честно, либо модно. Лучше бы, конечно, и честно, и модно, но это, блин, уже редко бывает. Но вот мы, наверное, стремимся к этому.
Грицкевич: — Ой, ты смотри…. По лезвию сейчас ходишь! (Смеется.)
Питкин: — Я просто к тому, что не бывает так: мы тут продались чуть-чуть, но вообще-то мы честные люди.
Грицкевич: — Так а кому мы продались-то?
Калашников: — Тут вот какой момент есть. Если moremoney станут чуть более распространенными и известными, для нас это будет какой-то для всех трамплин. То есть у каждого есть какая-то музыкальная жизнь по отдельности — и хочется, чтобы группа была таким метапроектом, благодаря которому мы бы могли эту жизнь вести.

— И альбом в идеале и должен быть трамплином?
Грицкевич: — В идеале — да. Но это ж непонятно.
Питкин: — Я вот все время удивляюсь, когда слышу, что знакомые про нас говорят, что про нас пишут. В том смысле, что moremoney — ну, это же далеко не андеграундный проект, положа руку на сердце.
Грицкевич: — Но получается, что мы сейчас в андеграунде.
Питкин: — Да вот и получается. Что стоит какой-нибудь дядечка на концерте: да, ну это просто великолепно, такие вы славные. Дальше начинается разговор о том, что, мол, ну, поддержите группу, то да се. И тут следует ответ — ну, вы же андеграунд!
Калашников: — Вы должны страдать!
Грицкевич: — В общем, я не знаю, какие тут перспективы в принципе могут быть.

— Я про то и спрашиваю. Вот есть некий мир — мир, условно говоря, «Афиши», «Аванта», «Солянки» там какой-нибудь, — в котором вы существуете и вполне себе на хорошем счету. Но дальше этого мира вы стремитесь?
Калашников: — Я просто надеюсь, что этот мир будет расширяться постепенно.
Грицкевич: — Кто, ты его расширишь?
Калашников: — Ну необязательно. Вот ребята из «Афиши», ребята из «Большого города», ребята из «Стереолета». Хочется просто, чтобы это попадало куда-то дальше, чем одна Москва.
Грицкевич: — Да, потому что сейчас получается, что этот мир — все равно что черная дыра какая-то. Все туда уходит и так там и остается.
Питкин: — На мой взгляд, еще в том проблема, что нет сейчас направляющей основы в музыке. По сути дела, все получаются ведущими. Ведомых нет. А должны же быть ведомые.
Калашников: — Ну да, чтобы создать направление, чтобы складывалось какое-то течение, должен количественный фактор присутствовать. Много музыкантов, много слушателей.
Грицкевич: — Мне кажется, сейчас вообще единственно возможный вариант — сложить вокруг себя коалицию музыкантов.
Питкин: — А вот нынешнее молодежное движение в моем понимании — ну, хипстеры, да? — это и не движение вовсе. Нет же идеи, вокруг которой объединяются эти люди.
Грицкевич: — С другой стороны, Дима, тебе не кажется, что если появится идея, то это сразу превратится во что-то недолговечное, что быстро себя убьет? Может это и хорошо, что это просто такое нечто, что живет само по себе и идет куда-то.
Питкин: — Просто это же все на моих глазах происходило. Все идет волнообразно, одно движение поедает другое. То есть — была сначала альтернатива: «Р-клубы» всякие, лозунги, «давай пивка ломанем». А потом хоп — и люди, которые альтернативу слушали, и музыканты, которые ее играли, очень легко перескочили в эмо-волну. И так далее. И между прочим: мне доводилось ездить в туры с эмо-командами — я такого на теперешних концертах вообще не наблюдал никогда, вот на этих инди и так далее. Не бывает, чтобы у людей глаза так сверкали, чтобы они так — «аааааа!» Сейчас все стоят по этой дурацкой построкерской привычке, руку на руку положили — мол, что ты мне покажешь за мои 350 рублей? Все вдруг решили, что кто-то кому-то чего-то должен.
Калашников: — Так ты какой идеи от хипстеров хочешь-то?
Питкин: — Да я вообще ничего не хочу!

— Не знаю, по-моему, если и есть идея, то это как раз идея отдельности от мира телевизора, грубо говоря. Потому и возникает вопрос про «что дальше».
Грицкевич: — Мне кажется, хипстерство — это эпикурейство какое-то. Чистое наслаждение жизнью. Они же ничего практически не делают.
Калашников: — Ну как это — ничего не делают?! Все же где-то работают! Кто-то дизайнер, кто-то чем-то еще занимается. Вообще, это очень расплывчатое понятие, по-моему. У нас значение слова «хипстер» мутировало и превратилось в какой-то очень странный тренд. Примерно в последнюю очередь музыкальный.
Питкин: — С другой стороны, когда такого не было? У нас культура же вообще во многом строится на неправильной интерпретаций заимствованных понятий.
Калашников: — Русский народ не может просто так. Надо все пропустить через себя до конца. Поэтому все и превращается в что-то совсем непонятное и странное.

— Но все-таки с музыкой-то в этой сфере чего-то происходит.
Калашников: — Происходит. Но плохо будет, если со всей этой новой молодежью музыкальной случится то же самое, что с русским роком. Если она законсервируется и будет делать то же самое ближайшие 20 лет. И потом опять появится молодежь, которая будет играть что-то другое и обсирать стариков. Вот этой спирали вечной хочется избежать. Не в плане — чтобы тренды все соблюдали, а чтобы развивались как-то. Но самое смешное-то знаете что? Что все эти группы, которые сейчас на виду — ну там, Bajinda Behind The Enemy Lines, Cheese People — у них у всех гигантский срок позади. Они шли-шли и пришли к этой музыке. И только теперь это стало модно и всем интересно.
Грицкевич: — И все равно непонятно, что их дальше ждет.
Калашников: — Ну так они пришли с этим диким багажом, а их теперь спрашивают — ну что будете дальше, какие перспективы? Да какие перспективы-то?!
Питкин: — Блять, они 12 лет пытались вырваться из этой Самары, а теперь их спрашивают, что делать дальше!
Калашников: — То есть вот эти все «молодые группы» — это само по себе удивительное довольно понятие.
Питкин: — Когда мы играли на «Стереолете», так получилось, что я остался на саундчеке и слушал одну группу за другой. И у меня перед глазами очень яркая картинка встала. Причем я не в лучшем состоянии находился — после поезда, было очень жарко….
Грицкевич: — «Мне нужны шорты!»
Питкин: — Ну не суть. Выходит одна группа — я на сцену внимания не обращаю, пытаюсь сконцентрироваться на своей боли (смеется). Потом вторая, третья…. И за два часа я не почувствовал никакой разницы. Люди меняются — а саундтрек остается. Даже совсем тупо — вот есть MiniKorg, а на нем есть один замечательный звук: а-ля 80-е, «Американский девственник» и вся эта бодяга. И вот и одни его используют, и вторые — то ли подхватывают, то ли сами удивляются, откуда они их секрет узнали. Вроде каждая группа из себя должна что-то представлять, а получается… Не то что я всех клемлю — вы говно, а мы такие крутые. Но по факту — ты слушаешь, и одно и то же, одно и то же. Как будто люди выбрали одну формулу для делания музыки и по ней херачат.

— Так а все-таки есть кто-то, кто с вами в одной упряжке, в движении вот в этом одном?
Грицкевич: — В России?

— Ну да.
(Долгая пауза.)
Питкин: — Ну, среди российских групп я хотел бы отметить обязательно «Аукцыон»…
Грицкевич: — Хочется отметить «Аукцыон»?! (Смеются.) Мне кажется, «Аукцыон» нельзя отметить. «Аукцыон» — это вообще вне российской музыки.
Калашников: — Вот, кстати, пример музыкантов, которые не делают одно и то же на протяжении 20 лет. Которые не запеклись.
Питкин: — Я бы сказал, что многие молодые музыканты уже более уставшие, чем эти дядечки. У них уже жалобы какие-то вечные, «мы вот, блять, то-се»… А приходишь на «Аукцыон» — у Гаркуши ноги выше головы, Федоров шаманит. И этим чувакам по 50 лет.
Грицкевич: — Видимо, настает какой-то момент, когда создание музыки превращается даже не в коммерческий процесс, а в какую-то рутину. А у «Аукцыона» этого не произошло.
Питкин: — У «Аукцыона» есть продуманность того, что они делают. Эта самая направляющая основа.
Калашников: Дельфин вот еще нравится.

— Да, но я имел в виду все-таки ваших ровесников.
Грицкевич: — Может быть, мы просто мало их знаем…
Питкин: — Я бы мог выделить как раз Usssy — тех времен, когда они с Пашей играли. Очень хорошая музыка, которую не припишешь ни к Европе, ни к России, самобытная по-настоящему.
Калашников: Есть несколько музыкантов, но они неизвестны практически нигде кроме контакта и MySpace. Скажем, mpala garoo. Парень пытается делать гипногоджик-поп, который сейчас как раз пошел. Понятно, что он тоже где-то это услышал, и ему захотелось что-то подобное делать. Но все равно он это через себя пропускает, и это интересно. Или вот The Retuses. У них тоже есть какие-то аналоги — как им кто-то правильно писал: мол, не добавляйте трубу, получится Beirut. Но они тоже прикольные, это какой-то другой уровень, и хочется, чтобы больше таких музыкантов было.
Питкин: — Еще мне хотелось бы отметить группу «Тайна третьей планеты»… (Все смеются.)
Грицкевич: — Это группа, в которой играет Дима.
Питкин: — На самом деле, это проект Франкевича из Silence Kit, а я пришел буквально три репетиции назад. Человек делает честную музыку, у него получается пропорционально соединять свои компьютерные мозги с рок-атмосферой, в которой он вырос. То есть нет такого, что в одной песне электроника, в другой гитары, а в третьей хор турецких евнухов поет. И это, кстати, важный момент вообще — лучше, чтобы у одного человека вся картинка в голове была придумана. Чтобы он видел, как все в итоге должно быть. Потому что я по себе знаю, сколь приятным занятием являются все эти ночные импровизации, сколько там придумываются всяких кусочков. Но потом их надо соединять — а некому. И все очень смазанно получается. Вот в случае moremoney эта картинка в голове у Вани.
Калашников: — Вообще среди этих музыкантов, у которых вконтакте и на Myspace по 20 прослушиваний, много таких, которые сейчас в процессе формирования. Как обычно: когда ты, чтобы научиться чему-то, пытаешься что-то повторить. Но если будут дальше продолжать — то, наверное, получится уже свое. Есть еще вот такой человек Дэниэл Конструктор. Он вырос, насколько я понимаю, на Джей Дилле, Flying Lotus ему нравится, и вот он пытается сейчас реконструировать эту музыку самостоятельно.
Грицкевич: — Но получается все равно, что он пропускает через себя, принимает близко к сердцу и делает все по-своему делает.
Калашников: — Есть еще такая забавная вещь: сейчас ведь даже необязательно музыку делать. Главное — образ какой-то классный и смешной. Как было с этим чуваком, который «Мама, я гей» спел. Парень-то довольно талантливый, мне кажется. Он может поп-песню написать.
Питкин: — У нас в России больше музыкантов, чем артистов. Потому и получается все одно к одному. Потому что многие музыканты учатся в школах, и для них уже шаг влево, шаг вправо — расстрел. Ну после того, как ты эти гаммы наразучивал, это уже как рефлекс такой. То же самое — когда человек растет, его учат мыть руки перед едой. И потом уже это все на автомате происходит, и он не может сесть за стол, не помыв руки. Так и здесь. Он уже просто не может.
Калашников: — То есть если продолжать параллель — то надо быть грязным всегда, что ли? Насчет гигиены, мне кажется, это ты зря начал.
Грицкевич: — Ага, то есть нужно уметь съездить на гастроли в Нижний Новгород и спать там на одной кровати с тремя музыкантами. (Все смеются.)

— А если говорить об этом образе — у вас он есть?
Грицкевич: — Сложный вопрос. Я не знаю, можем ли мы вообще говорить, есть ли у moremoney какой-то образ. Наверное, это зависит не от нас.
Калашников: — Есть у нас какой-то образ?

— Не уверен. Но мне не кажется, что это плохо.
Грицкевич: Во всяком случае, ничего специального в этом смысле не создавалось.
Калашников: Мы есть мы. Нам бы не хотелось никем притворяться.

— Раз все равно об этом речь зашла — расскажите, чего вы слушаете.
Грицкевич: — Я Beirut слушаю последнее время очень много. Radiohead. Пи Джей Харви, хотя Ваня мне запрещает…
Калашников: — Мне просто казалось всегда, что на Надю очень сильно влияют другие музыканты. А особенно — женщины. А особенно — поющие. Так что я временно запретил ей слушать вообще женские голоса, чтобы у нее выкристаллизовалась своя какая-то манера.
Грицкевич: — Ну я, как русский человек, все пропускаю через себя. (Все смеются.)
Питкин: Black Angels. Black Mountain. WhoMadeWho. Sleepy Sun. Еще вот очень понравилась на Пичфорке совместная вещь The Field вместе с !!!.
Калашников: — Он же сейчас с группой выступает, и там есть человек из !!!, и они что-то вместе сделали. Я вообще понимаю, что для меня сейчас нет важнее музыканта, чем The Field. Мне кажется, он довел до совершенства и сэмплирование, которое на протяжении 20 лет развивалось, и вот эту монотонность. Еще минималистов сейчас слушаю — Стива Райха, Бернара Пармиджана, вот эту антологию из 11 дисков скачал сумасшедшую. Four Tet. Ну и так далее, вплоть до группы Alphaville.

— Традиционный опять же вопрос — а почему вы по-английски поете?
Калашников: — А какая разница? Мы выросли в стране, где большая часть музыки, на радио или еще где-то, была англоязычной. Я не понимаю, почему эта проблема вообще возникают.
Питкин: — Тут, может быть, проблема в том, что многие группы оперируют английским языком на уровне какой-нибудь подмосковной школы в городе Угличе. С русским говором.
Грицкевич: — Ну, Дима, мне приятно, что ты считаешь, что у меня нет акцента. (Смеются.)

— И все-таки — соло же Надя по-русски поет.
Калашников: — Скажи просто — я вздорная.
Грицкевич: — Я вздорная! (Смеется.) Нет, просто иногда на русском языке можно сказать какие-то вещи, которые на английском не скажешь. И наоборот.
Калашников: — На самом деле, для moremoney английский был сознательно выбран. Я помню, как мы сели и это решили. Потому что проще так.
Грицкевич: — Началось-то все как раз с песен на русском.
Калашников: — Да, вот «Как ты» — это из тех времен, когда мы пытались еще что-то на русском делать. Но результат был какой-то странный, адекватный.
Грицкевич: — Мне кажется, русский язык — он невеселый.
Калашников: — Ну и потом, к русскому языку у нас — у меня, у тебя — заведомо больше требований. Вот Дельфин — он почему классный? Потому что у него очень высокого уровня тексты.
Питкин: — По сути дела, чтобы делать музыку на русском, надо быть в первую очередь поэтом, а не вокальным каким-то гением. Русский язык славится своей поэзией и все такое прочее

— Ну а тот же «Аукцыон» ваш любимый?
Грицкевич: — Ну там язык — часть мелодии. Это как у Тома Йорка — слова, которые он использует, важны не столько в плане смысла, но и в плане того, как они звучат. И вот к этому как раз надо стремиться — слова адаптировать к музыке. А с русским тяжело. Есть какие-то слова, которые вообще невозможно спеть, чтобы идиотом себя не почувствовать. Ну там, «индустриализация».

— Так почему ж вы отдельно от группы все-таки на русском поете? Это как-то со звуком связано?
Грицкевич: — Ну потому что… душа просит! Наверное, да: moremoney — это более прозападная тема. Но на самом деле про то, что на русском, я даже еще не думала. Это как раз то, о чем Дима говорил — у меня нет в голове картинки, я не знаю, как я хотела бы это слышать.
Калашников: — Мы сейчас по сути на репетициях все это с нуля собираем.
Грицкевич: — Я вообще вижу этот сольный сет как пробный выстрел. Чтобы посмотреть, насколько это жизнеспособный материал, насколько его возможно самостоятельно выпускать в жизнь.

— То есть он тоже будет группой играться? Я думал, там специальная домашняя эстетика.
Грицкевич: — Да, конечно. Это не будет женщина с гитарой, ни в коем случае. У меня же даже с гитарой отношения не очень складываются. То, что есть, сыграно и записано с помощью компьютерных программ — я записываю по три, по четыре ноты и их накладываю друг на друга. А вообще мне довольно тяжело петь и играть одновременно. А что касается домашней эстетики — с ней есть проблема. Которая возникла, когда вы попросили сделать сольный сет. Мы же это вообще никогда не играли. И выходить как женщина с гитарой… Как-то это не очень внятно будет, мне кажется.
Калашников: — Хочется, чтобы это было на нормальных мощностях сделано. Красиво, метко, адекватно. Чтобы стрельнуло. Чтобы это был уже более-менее состоявшийся артист, у которого есть возможность пригласить людей, которые хорошо бы записали, хорошо бы свели, наверное, не в России. Чтобы качественно все было.
Питкин: — И это правильный подход. Потому что вот люди, которые говорят — мол, я музыку делаю для себя… Ну тогда сиди дома и слушай свои кассеты, диски или что у тебя там есть.
Грицкевич: — Я так и делаю.
Калашников: — И я так делаю! (Все смеются.)
Грицкевич: — И ты, Дима, тоже так делаешь. Это же нормально — ты делаешь музыку, которую ты сам хотел бы слушать.
Питкин: — Ну я же другое имел в виду. Все эти тирады на тему «мне все равно, что обо мне скажут» и так далее.

— То есть не все равно? Важна реакция?
Грицкевич: Конечно, важна. Мне кажется, в любой группе есть такой момент, когда ты только начинаешь, прислушиваешься к отзывам и думаешь — ага, может быть, что-то поменять. Правда, мы вот уже год играем, и когда сейчас кто-то говорит: ребята, вы говно… Ну, окей. Мы уже нашли какую-то точку, в которую уже будем бить независимо от того, кто что думает.

— Слушайте, а вы же с Ваней только в прошлом году закончили университет, журфак РУДН. И темы дипломов у вас какие-то неочевидные. Для вас образование вообще важно было?
Калашников: — Ну, меня всегда интересовала юриспруденция, потому я и писал по авторскому праву. Я хотел сначала на исторический поступать, потом на юридический, а в итоге пошел на журналистику. С дипломами мы оба припозднились — собственно, я до сих пор не защитился. Мы писали сами, практически без встреч с кураторами, поэтому на нас бочку очень катили. Плюс нас интересовали вещи, которые с журналистикой вообще по сути не связаны.
Грицкевич: — Да, мне пришлось постараться, чтобы мою тему связать с журналистикой.
Калашников: — Но это важно для меня, да. Не знаю, насколько Надьке важны проблемы фашизма. Это же очень скользкая тема, тем более в России. Я вообще не знаю, почему она ее выбрала.
Грицкевич: — Ой. Честно говоря, когда я взялась за эту тему, я вообще поняла, что, как мы вот сейчас говорили, в России очень гипертрофированные размеры все приобретает. Даже когда я защищала диплом… Ну, писала я про неонацизм в России — как он появился, какие формы может приобретать. И вот комиссия мне сказала — ну Надя, нет такого в России сейчас! Мы тебе не верим.

— Ничего себе. Странно для РУДН, где студентов регулярно за цвет кожи убивают.
Грицкевич: — Да, защита странная была. Переросла она в то, что я говорила — ребята, ну посмотрите вокруг-то.

— Я к чему — получается, что музыка для вас сейчас главное занятие в жизни? Или нет?
Грицкевич: Получается, да.
Питкин: Ну а как? По-другому уже не получится.
Грицкевич: Ну все. Дима крест на нас поставил. (Все смеются.)

Бонус-трек: еще одна уже обнародованная вещь moremoney, «Fatty». Завтра — полноценная премьера очень хорошей песни.

moremoney представляют свой первый альбом «Tricky», выпущенный на лейбле «Среда», в клубе Ikra в среду, 17 февраля, в 21.00, в рамках Среды Горбачева
специальное дополнение — Надежда Грицкевич-соло: первое живое выступление ever

Первый альбом moremoney выходит только через три дня — однако за тот год, что группа ведет публичную жизнь, она уже успела обрести множеством сказанных о них слов (что, по идее, лишний раз демонстрирует их творческую состоятельность). Традиционно предполагая, что к восторгам организатора концертов публика относится с обоснованным сомнением, предлагаю вспомнить, что и где про них писали — благо большинство авторов с организатором вполне себе сходятся во мнениях.

Прошлой весной про moremoney появился материал в «Афише», в тогда еще существовавшей рубрике «Лицо»: Мария Городецкая сфотографировала Ивана и Надежду, а Армас Викстрем написал о них несколько слов:

«Moremoney — это певучая англоязычная поп-музыка, склеенная из живых инструментов и электроники; от прочих московских независимых групп выгодно отличаются вдумчиво сочиненными песнями (лучший пример — „Hate“) и кропотливым отношением к звуку. На сегодняшний день песен у дуэта накопилось на целый альбом, но с выпуском его они не спешат, сконцентрировавшись на защите дипломов: Надя пишет о неонацизме, а Иван — о проблеме защиты авторских прав.»

Примерно тогда же состоялось первое большое явление moremoney публике — на московском фестивале «Авант» и питерском СКИФе. Вот что писали про группу организаторы первого:

«Юная вокалистка moremoney обладает очень проникновенным и мгновенно запоминающимся голосом, прекрасным английским и тяготением к „милой истерической рефлексии“, как гласит их MySpace. Все это сочетается с умной электроникой в исполнении второго участника коллектива, который тяготеет к сочетанию танцевальных ритмов не слишком быстрого темпа и разных шелестящих сэмплов. На выходе получаем очень гармоничную музыку — ничего лишнего!»

Организаторы второго отличились — видимо, это текст получает приз за самое неадекватное описание группы. И самое смешное.

«Moremoney — это вздорный молодецкий рок и гараж в сочетании с атмосферой поп- эстрады восьмидесятых, жужжащими зафузованными гитарами, хип-хоп битами, легкими экспериментами с электроникой и звонким девичьим вокалом.»

Заметили moremoney и журналисты. Например, я (но я написал так мало, что теперь даже стыдно). Или вот портал Звуки.Ру:

«Коронную строчку moremoney: „the only feeling that I’ve got is hate“ — не хотелось переадресовать самим музыкантам, напротив, все получилось довольно мило: басовая линия хитро сплетается и расплетается, вокалистка перекрывает ловко закрученные звучки, а поклонники подбадривают ее приветственными криками.»

Или вот Иван Чернявский:

«moremoney произвели на меня гипнотическое впечатление, хотя это, быть может, от долгого ожидания встречи. Они чего-то сократили концертный состав и вернулись к дружбе с ноутбуком; бесконечные хоровые подкладки в записи на концерте — спорный ход, и слышно все это было довольно плохо. Однако, Надежда не сводила глаз с зала, что всегда импонирует и песни у них все-таки фантастические (Scar On опять намертво привязалась после фестиваля, не отпускает который день), так что я на огрехи не стал обращать внимания.»

Вообще, надо сказать, что Иван за прошедший год превратился в главного летописца трудов и дней moremoney — ему принадлежит как минимум три развернутых отзыва о концертах группы; в частности — совсем недавнее исследование на тему «в каком вы играете стиле» с привлечением социологических методов. А вот что Иван писал про предыдущий концерт moremoney в той же самой «Икре»:

«Это происходит не здесь и не сейчас: ангельский голос Надежды, поющей так чисто, что со стороны заподозришь фонограмму; флегматичный Иван, похожий, со своим сэмплером и шапочкой, на электронщиков оставшихся в конце девяностых „широкоштанных“ групп; фантастическая ритм-секция в целом и барабанщик в частности. Чудесная, фантастическая — и, как показывают мои изыскания в области новорусской музыки — непревзойденная группа, не пишущая манифесты, не превращающая свои выступления в акты современного искусства, четко играющая и сочиняющая осмысленные тексты.»

Портал Звуки.Ру тоже за группой продолжил следить. Вот как описал выгодные стороны moremoney Ник Завриев:

«Любят их в первую очередь за сонграйтинг — если сделать толковые аранжировки сегодня умеет любой первокурсник, вооруженный „макбуком“, то с песенным материалом у молодых отечественных коллективов всё обстоит куда хуже. Moremoney на этом фоне смотрятся выигрышно — в тот момент, когда песен едва хватает на полноценный концерт, в репертуаре группы есть как минимум два хита („Scar“ и „Hate“), которые услышав раз, начинаешь машинально напевать себе под нос. Стилистически это не то фолк-рок, не то соул — грусть, печаль и рефлексия, но облеченные в электронные одёжки, нарочито рыхлые и сырые, но на удивление своеобразные.»

Высказался по поводу moremoney и калифорнийский профессор Дэвид Макфадьен, неустанно следящей за новой русской музыки и посвящающий почти каждым ее выдвиженцам крайне пространные англоязычные тексты с подробным анализом звука, поэтики и всего, что только можно. Про наших героев он тоже думает очень много всего; в частности — вот это:

«Having worked with Mali-born beat-boxer Vano, now a morning presenter on MTV Russia, Kalashnikov and Gritskevich have developed what the Russian press call „a very demanding or fussy attitude towards their sound. The duo stand apart from a lot of other indie bands, thanks to the degree of thought that goes into their songs.“ What kind of thought, though? Here it seems both logical and reasonable to mention that Moremoney’s two members are — in the middle of a musical career — simultaneously continuing their journalism studies. Their view of the world is colored by the subjects to which they dedicate their mental effort each and every day.»

Наконец, moremoney уже успели дать несколько интервью. С каждым из которых, правда, есть проблемы. Например, первое находится на сайте, куда нам запрещает ходить мудрый Гугл (если вы боитесь, сообщаю, что там moremoney говорят, что собираются закончить альбом примерно через месяц; дело было в апреле прошлого года). Второе дано ведущему А. Комолову на радио «Маяк» и существует только в аудио-версии (и, наверное, слава богу). А третье — и вовсе на украинском языке.

АЖ: Чи можна назвати стиль експериментальним?
Ваня: Можливо й можна.
Надя: Експериментал — це все-таки якась авангардна музика, абстрактна, музика не для всіх.
Ваня: А ми просто граємось із поп-стандартами, все перероблюємо так, як нам це подобається, і відштовхуватись від якогось стилю не виходить. А як би ви описали те, що ми робимо?

И еще — изящное видео, приуроченное к выступлению moremoney на разогреве у Трики (который, впрочем, по своей врожденной дурости в итоге за день до концерта от разогрева отказался).

И наконец, чтобы не обходиться совсем уж одними описательными буквами, — вот как примерно moremoney звучат и выглядят живьем. Песня «Fatty». Очень хорошая. Как и все остальные — должен признаться, что сегодня я заполучил наконец альбом «Tricky» в руки, с тех пор прослушал его пять раз, и, по-моему, это победа.

Подробности об альбоме, премьера песни, а также, разумеется, полноценное интервью с музыкантами о хипстерах, фашистах и судьбах новой русской музыки — в ближайшие дни.

moremoney представляют свой первый альбом «Tricky», выпущенный в рамках серии «Среда», в клубе Ikra в среду, 17 февраля, в 21.00, в рамках Среды Горбачева
специальное дополнение — Надежда Грицкевич-соло: первое живое выступление ever

Итак, на следующей Среде Горбачева — уже совсем скоро, между прочим — выступит группа moremoney — и вот несколько фактов об этом концерте, которые стоит сообщить в качестве введения.

1. moremoney — это детище проживающих в Москве новоиспеченных вузовских выпускников Надежды Грицкевич и Ивана Калашникова. Это группа, сочиняющая в четыре руки песни на английском по преимуществу языке, жанр коих принято обозначать как инди-поп. Или электропоп. Или еще какой-нибудь поп: на самом деле, три этих емких буквы тут важнее всего. moremoney строят свой звук разом на превратно понятном искусстве битбокса, эволюционировавшем трип-хопе и прикроватной ноутбучной электроакустике; но при всей тщательности, сложности и красоте аранжировок главное все-таки — собственно песни: летучие, вьющиеся, сложные и простые одновременно. Песни, которые, единожды услышав, будешь долго носить в голове — и носить с удовольствием. Вошедшую на сборник «No Oil. No Stress. No Noise» вещь «Hate» я тут уже демонстрировал; вот еще одна — «Scar On».

2. moremoney пишут песни почти исключительно на английском языке — что, сами понимаете, несколько расходится с моим идейным славянофильским настроем. Поэтому плюс к концерту группы в «Икре» состоится еще и сольный сет их прекрасной во всех отношениях вокалистки Надежды Грицкевич — в этой ипостаси поющей по-русски. То есть — разумеется, вовсе не поэтому, а потому что сольная Грицкевич — это тоже очень талантливо, и было бы странно упускать шанс. В отрыве от moremoney Надежда пишет умные женские песни под гитару и ряд других легкодоступных инструментов; это, если угодно, такой независимый русский акустический соул о любви, нежности, жестокости и смерти. На самом деле, сольная Грицкевич, мне кажется, сильно недооценена и может дать фору многим представителям так называемой «анти-груши» (благо выглядит, поет и сочиняет лучше и достовернее). Вот, например, песня «До войны».

И еще одна, пожалуй; не могу удержаться.

3. Концерт moremoney — это всегда прекрасно; концерт разом moremoney и Грицкевич — прекрасно вдвойне; но в «Икре» — совсем специальная оказия. В рамках Среды Горбачева группа представляет свой первый, долгожданный уже альбом. И называется он «Tricky».

4. Альбом этот будет первым релизом серии «Среда» на лейбле «Союз» — и да, вы все правильно поняли. Мы продолжаем расширять пространство борьбы, и теперь Среда — это не только резиденция в «Икре», но и лейбл, на котором будет издаваться та самая новая русская музыка во всем ее многообразии. Ура. Я сам до сих пор не верю, что это происходит, но вроде бы происходит. moremoney — первые; вторые, третьи и дальнейшие будут совсем скоро — о некоторых из них вы даже можете догадаться.

5. Традиционные подробности — в виде более конкретных сведений о музыкантах, их достижениях и, собственно, пластинке, беседы с группой, а также премьер — в ближайшие дни на этом самом месте.

6. Презентация первого альбома moremoney «Tricky», обогащенная сольным сетом Надежды Грицкевич, — 17 февраля, в 21.00, в малом зале клуба «Икра», в рамках Среды Горбачева.

В посте, который по ряду причин оказался предновогодним, я писал, что в 2010-м году эта история — в смысле Среда Горбачева — станет еще распространеннее и интереснее. Пора предъявить первое вещественное доказательство. На днях лейбл «Снегири» издал диск, который называется «No Oil. No Stress. No Noise» (выше — его обложка). Это сборник песен новых музыкантов из России и прилегающих территорий, который составил я. Среди его участников — многие из тех, кто уже на Средах играл, многие из тех, кто еще играть будет, ну и вообще те, кто попадает в орбиту этой самой новой российской музыки. Или, точнее говоря, в среду — если понимать это слово не в смысле дня недели.

Что это такое? 20 хороших красивых песен здешних музыкантов. Диск-утопия, если пользоваться словами прилагающегося к диску несколько напыщенного манифеста, который тоже сочинил я. Один из возможных проектов, в рамках которых можно воплощать и конструировать эту самую новую российскую музыку; и из всех возможных — самый легкий, невесомый и, пожалуй что, общедоступный (чуть подробнее об этом — здесь). Снова прибегну к самоцитированию:

«На этом диске собрана молодая российская музыка, новизна которой — не столько в звуке, сколько в самоощущении. Они красивы, как бывает красива только юность. Они свободны от шаблонов и предрассудков. Они говорят на разных языках, но понимают друг друга. Они живут в другой, параллельной стране — где нет ни нефти, ни постоянного давления, ни избыточного информационного шума.»

Впрочем, лучше всего будет предъявить полный треклист. Выглядит он так:

1. Day2k Little Jonny Boots
2. Masha Era Ice Touch
3. Dsh! Dsh! Виноград
4. Tanin Jazz Виртуальная любовь
5. Кассиопея Гадкие утята
6. moremoney Hate
7. Migloko Spooky Love
8. Pinball Порты
9. Евгения Теджетова и группа «Салют» Москва
10. Новые праздники Тау кита
11. Варя Демидова После сожжения
12. Краснознаменная дивизия имени моей бабушки Весна в Торонто
13. 19:84 Зима
14. Сансара Города
15. The Retuses Flood
16. Комба БАКХ Сеем мы, сеем
17. Ritmika Navigating You
18. Trufelle Все получится
19. iky que Last Breath
20. Алина Орлова Nesvarbu

Как вы можете заметить, здесь присутствуют обе группы, которые уже успели сыграть на Среде Горбачева в 2010-м, — то есть «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» и Pinball. Есть тут и те, которые будут играть в недалеком будущем, — полное расписание Сред на весну я надеюсь обнародовать на этой неделе, осталось уточнить пару деталей. Наконец, здесь есть и ансамбль, который сыграет уже на ближайшей Среде Горбачева — в следующую среду, 17 февраля. Это группа moremoney, и логично будет в качестве акустической иллюстрации к содержанию сборника продемонстрировать именно их песню.

Касаемо moremoney существуют и другие хорошие новости, связанные со Средой и выпуском компакт-дисков; впрочем, об этом — чуть позже (зато во всех подробностях). А пока — другое важное объявление. На этой неделе тоже произойдет в своем роде Среда Горбачева — только внеочередная, не в среду, а в пятницу, и не в «Икре», а в магазине «Республика».
Итак: в пятницу, 12 февраля, в 19.00 в «Республике» на Тверской произойдет презентация диска «No Oil. No Stress. No Noise». Мы с Олегом Нестеровым скажем о сборнике несколько слов; а главное — несколько хороших музыкантов продемонстрируют, что и как там звучит, вживую. Конкретно — «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» (в акустическом составе), Елена Кауфман из Trufelle и Василий Зоркий из 19:84. (Состав участников еще может слегка измениться, и если это произойдет — я незамедлительно сообщу.) Вход — свободный. Приходите.

И еще: где, как не здесь, высказать подобающие по случаю благодарности. Спасибо: Ивану Чернявскому за то, что все это спровоцировал. Всем музыкантам, которые на эту затею подписались. Олегу Нестерову, Лене Нестеровой, Валерию Просвирову и всему коллективу Снегирей. Ивану Величко и дизайн-бюро «Щука» за замечательное оформление диска. По-моему, все получилось. Ура.