Во-первых, Галя Чикис продолжила свой цикл «Времена года» (в который до сих пор входил только альбом «Золото Осени») и вчера обнародовала записанный с Александром Дубровиным альбом «Весна изумрудная». Альбом совсем небольшой, длится всего двадцать пять минут, половину из которых занимает одна композиция. По музыке «Весна изумрудная» — это Chikiss в своей более экспериментальной, эмбиентой ипостаси; переливающаяся и звенящая расплывчатая музыка, по-настоящему весенняя. На мой взгляд, самая потрясающая композиция здесь — это, собственно, занимающая большую часть альбома тринадцатиминутная «Oxygen», чем-то напоминающая музыку великого американского минималиста Луиса Хардина. Собственно, ее и послушаем.
Во-вторых, та же Чикис объединилась с финской группой Jytäjyrsijät, играющей рок для детей, и вместе они устроили уникальное мероприятие — детский панк-рок утренник, который прошел 23 мая в питерском клубе Fish Fabrique Novelle. Концерт действительно предназначался для детей — он начинался в два часа дня, детям вход был бесплатный, и песни Галя пела сугубо детские — переведенные на русский язык песни Jytäjyrsijät. Про утренник был сделан репортаж телеканалом НТВ:
11 июня такой же утренник пройдет в питерском бутике Eke People, а 14 июня Галя с Jytäjyrsijät будет выступать в Москве на закрытии книжного фестиваля в ЦДХ
Арсений К., сыгравший 1 мая со своей группой Padla Bear Outfit на митинге «Солидарности» на Болотной площади, дал по этому поводу интервью на Радио «Свобода». Здесь его можно прочитать, а здесь — послушать.
moremoney продолжают свой «МОМОрафон», о котором мы уже писали, там набралось уже четыре довольно занятных трека, послушать их все можно в их группе вКонтакте; и самый интересный касается другой нашей группы — это ремикс moremoney на песню «Зима» группы 19:84. Довольно потрясающий, по-моему, ереворачивающий оригинал с ног на голову, с совершенно другим настроением — кажется, что ремиксы такими и должны быть.
12 июня Padla Bear Outfit и moremoney выступят на Пикнике «Афиши» в Перми
InWhite победили в очередном смс-голосовании на радио Maximum, и попадет в ближайшее время в программу RockLab, которую, кроме всего прочего, ведет Вадим Самойлов. Собственно, тут добавить особенно нечего, если радио сейчас еще имеет какой-то смысл, то кому там звучать, как не InWhite.
Ну и несколько новостей, о которых уже говорилось в музыкальном блоге «Афиши». Во-первых, не так давно вышел специальный музыкальный номер журнала «Афиша», в котором, кроме всего прочего, есть кое-что и про наших героев: Арсений К. взял интервью у Бориса Гребенщикова, Земфира отрецензировала 10 песен новых русских групп (многие из которых выступали на Средах), ну и вообще там много чего интересного. Во-вторых, у группы Pinball появилась новая песня, называется она «Расскажи», и Александр про нее уже все сказал, так что если упустили — наверстывайте.
Когда-то было обещано, что здесь будут появляться не только анонсы предстоящих концертов Среды, но и свежие новости из жизни тех, кто в рамках резиденции уже отыграл: потому как Среда подразумевается не как венец карьеры, но как ее начало, фреш, так сказать, старт. До поры до времени не хватало времени и рук — но теперь мы наконец начинаем выполнять предвыборные обещания, во многом потому что местоимение «мы» наконец обрело под собой реальную человеческую подоплеку. Поехали.
Первое: здесь и сейчас — полноценная премьера песни. Про группу Pinball сразу стало понятно, что они перфекционисты, — вот и их первый альбом, который планировалось презентовать на Среде, до сих пор доводится до ума. Кое-что уже довели — а именно песню «Wrong»: единственную их англоязычную вещь, которая очень ярко прозвучала на концерте и была истребована публикой на бис. Теперь — студийная версия. Собственно говоря, эта та самая попытка породнить мрачный грязный дабстеп в духе Burial с песенной структурой, о которой Pinball рассказывали в интервью; попытка любопытная и удачная.
Группа «Краснознаменная дивизия имени моей бабушки» с тех пор, как сыграла на Средах, уже успела очаровать Олега Нестерова и ряд московских промоутеров: кажется, наш тезис про то, что они должны играть на всех летних фестивалях, вскоре в каком-то виде воплотится в жизнь (вот и воплотился — группа будет играть в этом году на «Аванте»). Теперь «Дивизия» наконец впервые записалась в нормальных студийных условиях — записала ту самую песню, которая вошла на сборник «No Oil. No Stress. No Noise», то есть «Весну в Торонто». Это, к тому же, новая версия песни — в конце добавлен бойкий инструментальный проигрыш, которым группа берет публику на абордаж на концертах. Всей живой мощи «Дивизия» эта запись, пожалуй, все равно пока не передает — но то ли еще будет.
25 марта «Дивизия» играет сольный концерт в «Солянке»
Группа Stone Cold Boys тоже записала новую песню. Называется она «((?))» — то есть, собственно, никак не называется; что с ней будет дальше — группа тоже не знает. «((?))» — это такой архаичный и грязный тяжелый блюз, совсем американский по духу — в хорошем смысле слова. Собственно, Stone Cold Boys выполняют свой план по интеграции в мировую культуру, в рамках коего, в частности, их альбом теперь можно купить в iTunes и других зарубежных интернет-магазинах музыки. И еще: на апрель у них запланирован выход ЕР с четырьмя новыми песнями, которая будет бесплатно распространяться в интернете.
19 марта Stone Cold Boys играют концерт во Friends Bar под девизом «Fuck That Winter»
Свой план по интеграции в здешнюю культуру выполняет и группа moremoney — у них появился шанс попасть в эфир Maximum, чего ансамбль, несомненно, заслуживает. Для этого им нужно победить в, прости Господи, смс-голосовании. Проследить за голосованием и поучаствовать можно вот здесь: там идет напряженная борьба между moremoney и Everything Is Made In China; жаль, конечно, что приходится выбирать из двух хороших групп, но мы выбираем понятно кого. 21 марта moremoney в клубе Music Town (место странное, но лучше moremoney в клубе Сергея Воронова, чем наоборот)
Наконец, лейбл «Среда» тоже не закончится на двух релизах. Следующим по плану идет диск Padla Bear Outfit, который, как подобает дебюту, будет называться аналогично группе. Войдут на диск 23 трека: лучшие вещи с четырех альбомов PBO плюс несколько новых сочинений, которых в записи еще никто не слышал. Выйти пластинка должна в середине апреля; подробности непременно будут сообщены здесь же.
Как-то глупо всякий раз извиняться за опоздания с репортажами о концертах, но я не могу удержаться — прошу прощения; слишком много времени отняли хлопоты с субботней вечеринкой про 90-е в «Солянке» (которые, впрочем, были не напрасны; кто пропустил — тот пропустил многое) и еще кое-что, о чем тут не было еще ни слова, но скоро эти слова появятся. Ну и, собственно, вот наконец. В минувшую среду в «Икре» играла группа Pinball — и стоит по этому поводу кое-что сказать.
На самом деле, опоздание вызвано не только вышеописанными причинами, но и тем, что я долго не мог решить, что тут надо говорить. Потому что — в сущности, все было ровно так, как заранее описывал Максим Николаев в интервью. Три человека в полумраке сцены. Кропотливые аранжировки, летучий женский голос — живьем Ирина Богушевская поет также красиво, как в записи; а местами даже интереснее, с каким-то, что ли, двойным дном. Хорошие песни — в небольшом, правда, количестве; прозвучало всего штук 9 — и еще две повторились на бис. В небольшом количестве, но замечательном количестве: стало окончательно ясно, что про дабстеп и прочие изыскания в области звука Pinball вовсе не лукавили, что они куда шире и интереснее, чем изначально пришпандоренный мной к ним ярлык «трип-хоп плюс советская эстрада» (тоже, в общем-то, совершенно не обидный). Все было очень камерно (включая количество публики — но и его не назовешь позорным; для такой премьеры людей было совершенно адекватное количество), все звучало очень тонко; и, в общем, основное ощущение от концерта — такое, что поскорее бы это все услышать записанным. Не потому что живьем оно звучит плохо — а потому что слышно, что там миллион нюансов, которые имеет смысл распознавать отдельно и в спокойном режиме.
Так что имеет смысл не описывать, что происходило в клубе, а чуть поразмыслить о том, чем группа Pinball вообще любопытна. И вот тут мне хотелось бы свести вместе две чужих мысли — ту, что высказал Саша Зайцев из «Елочных игрушек» в ЖЖ-обсуждении песни «Soul», и ту, что высказал в интервью Максим Николаев. Мне кажется, что Pinball интересны именно тем, что это поп-музыка, сделанная методами, которые поп-музыке ну не то что совсем несвойственны, но, по крайней мере, совершенно не используются в ней как магистральные. То есть — если взять звук Pinball как бы отдельно, то получится, ну что там, винтажные сэмплы, ломаные ритмы, просторный минимал, сумрачный дабстеп, вдохновленный Burial; в общем, умный и современный саунд-дизайн. Но в том-то и дело, что дизайном эти оформляются песни-песни, в том самом базовом смысле слова, со строгой достаточно структурой куплет-припев, и засчет этого столкновения двух контекстов результаты получаются дико занимательные, по-моему. Причем занимательные не в том смысле, что над ними надо голову ломать, а в том, что они работают. И из того, что прозвучало в «Икре» в прошлую среду, мне более всего запомнились даже не уже обнародованные вещи (хотя и они прозвучали, как надо), а англоязычная песня «Wrong» — где как раз сугубо дабстеповый звук сведен с этой самой песней-песней. И я, честно говоря, не припомню никого, кто бы так делал.
В общем, есть даже определенный бонус в том, что Pinball не успели доделать альбом к 3 февраля — потому что это означает, что в самом скором времени будет еще один весомый повод поговорить об этой музыке. Она этого совершенно точно заслуживает.
Pinball — первый концерт группы прекраснодушная советская эстрада в своевременном звуке, певучий дабстеп с женским вокалом и кое-что еще, чего никто не слышал
Первое: группа Pinball пересвела песню «Soul» (которая уже успела вызвать некоторый резонанс — см., например, здесь), так что теперь в соответствующем посте лежит самая последняя и правильная версия; кажется, она и вправду звучит лучше.
Второе: вот интервью с участниками ансамбля, которое слегка проясняет, кто эти люди такие и что у них в голове.
действующие лица Ирина Богушевская (на фотографии) — вокал, тексты Максим Николаев — мелодии, аранжировки Максим Самарский — звук
— Традиционный вопрос, в вашем случае особенно актуальный. Откуда вы взялись? Николаев: На самом деле, я музыкой давно уже занимаюсь — дольше 10 лет. Но получается так, что фактически я все это время шел к тому, что сейчас мы играем. Богушевская: Я их нашла, когда они играли в группе Stereovox — по объявлению, совершенно случайно, где-то в Долгопрудном. Ну и мы начали что-то делать вместе, потом, как обычно, все потихоньку развалилось, половина людей разбежалось, а мы с Максом так и остались. Массандрыча (Максима Самарского — Прим. ред.) нашли в 2003-м, тоже по объявлению. Ну и то играли, то не играли, как-то так существовали необязательно. Была еще группа «Василиса и ее куклы», еще что-то было.
— А с другой Богушевской вас никогда не путали? Богушевская: Был один случай, да. Мы играли в клубе «Оракул божественной бутылки», и один охламон из какой-то газеты увидел в составе Ирину Богушевскую — ну и написал при это. И она сама приехала со своим директором, долго разбиралась, смотрела мой паспорт. Ну, решила, что я воспользовалась ее, чтобы люди пришли на концерт. Самарский: А там пришли — такие КСПшники в очках. Николаев: Толпа суровых людей с немытыми волосами. Богушевская: В общем, мы ей объяснили, что мы совершенно этого не хотели, так просто совпало. Ну у нас же ничего не пересекается, кроме имени. Ни возраст, ни музыка. Потом еще была статья «Богушевская против Богушевской» — что самое смешное, в газете «Совершенно секретно».
— «Совершенно секретно», ничего себе. Но вернемся: с чего вы начинали все-таки? Не с того же звука, наверное? Николаев: Нет, все было несколько более говнорокерски, что ли. В начале был, пожалуй, трип-хоп. Десять лет назад я был достаточно диким в плане музыки человеком, на самом деле. Слушал какой-то брейкбит, смус-джаз, эйсид-джаз очень любил. В Stereovox мы старались трип-хоп, который делался больше электронными методами, играть вживую. Пела у нас Света Топтунова, которая потом ушла в группу «Над всей Испанией безоблачное небо». Песни были по-английски, мы были достаточно популярны у экспатов. Ну а потом все развалилось, и мы вступили в достаточно длительную фазу разброда. Занимались фигней, вплоть до того, что шансон играли – такой безумный, но шансон. А вот к тому виду, который сейчас, пришло где-то за последний год-полтора. Я к тому времени уже освоил как-то компьютер, технологии и так далее. Началось все с песни «Снег». Самарский: С ней, кстати, отдельная совершенно история. У нас вообще процесс изготовления музыки очень специфический. Начинали-то мы как все, с рока: аккордики на гитарке набренчал, на репетиции парням показал. Или мелодию с текстом напел. Ну, если бывали на репетициях, понимаете, о чем речь. А сейчас совсем все по-другому. Сочинение откуда угодно может начаться. Не от гитарки — а вот, например, как «Снег», от диктофонной записи. Николаев: Да, там интересно получилось. У нас тогда дочка совсем маленькая была, месяца два, и Иришка с ней ходила гулять. Была зима, она гуляла, и на встроенный в мобильный телефон диктофон записывала просто какие-то напевы, которые в голову приходили. А мы в это время даже музыкой не занимались – ну не до этого было. И я в какой-то момент просто поставил на компьютер программу, которая конвертирует файлы из телефона в формат wav, и решил ее протестировать. Говорю: ты чего-нибудь записывала? Давай сюда. Закинул, послушал — мне это снесло крышу сразу, я тут же сел все это резать, пилить… Самарский: Мы потом по-честному пытались записать вокал нормально, так и не получилось. Остался вот этот вокал, на мобильник записанный.
Николаев: В общем, «Снег» — это такой поток сознания нарезанный. Кат-ап, а-ля Бероуз, причем куски переставлялись вне всякой идеологии, просто так. Фактически это было сделано за один вечер, в состоянии какого-то помрачения рассудка. Эта песня меня просто схватила – и пока я ее не сделал, не отпускала. Я нырнул – и вынырнул, имея уже вокальный трек целиком. Ну а дальше уже вопрос технический.
— А как у вас вообще роли в группы распределяются? То есть Максим Николаев всю музыку пишет? Богушевская: Музыкой всей занимаются ребята, я пишу только тексты – ну уже на музыку готовую – и пою. Самарский: Идеологически получается, что Макс – основной генератор аранжировок и мелодий, а я занимаюсь звуком. Богушевская: Как у нас написано на MySpace – sound magician. Самарский: Ну и как такой рудимент живого состава – бас-гитара, в каждой песне. Но ей достается в последнее время сильно, она радикальным очень обработкам подвергается.
— А на концерте как будет? Николаев: Так и будет. Иришка будет петь. Макс будет играть на бас-гитаре. У меня, соответственно, гитара, ноутбук, клавиши, контроллеры, синтезаторы, сборка всего. Хотели барабанщика, но мы не успеваем физически — да и потом, проблема в том, что наши песни почему-то проблематично для барабанщиков играть. Ритмы на первый взгляд простые, но почему-то не может никто поймать грув – а без этого никуда.
— Давайте про звук. Вы же, наверное, читали то, что я про вас написал? Николаев: Читали, да. Ну и я, на самом деле, был достаточно удивлен вашим определением. То есть трип-хоп — это, видимо, неосознанно, я от него не отталкивался никак. Равно и как от советской эстрады — я не вдохновляюсь этим совершенно. Самарский: Для нас «трип-хоп с советским налетом» был, честно говоря, откровением. Николаев: Видимо, это просто в воздухе носится. Ну мы же здесь живем, для нас это свое, и жажда мелодики та же самая. То есть что бы я ни делал и ни придумывал, первичны все-таки песни. Важна эта структура куплет-припев — она может самые дикие формы принимать, но она является основой. А так-то я могу вдохновляться чем угодно. Хоть R’n'B галимым, хоть каким-нибудь хеви-металом. Просто это все преобразуется через меня и получается то, что получается. Богушевская: Ну не совсем. Я вот да, я склонна к таким массовым вещам, ничего специально не копаю. А ребята – они роют и слушают музыку странную, очень специфическую. Наверное, идут они в эту сторону… Ну что ты не расскажешь? Про дабстеп-то. Николаев: А, ну да. Наверное, сейчас музыка номер один для меня – это дабстеп. У меня уже полгода где-то прямо фиксация на нем, я очень много слушаю, люблю его и, в принципе, понимаю. Потому что – ну, это музыка будущего. Прошу прощения за громкие слова, но это ровно то, о чем мечтало наше поколение 30-летних — о музыке, которая бы двигалась вперед, в которой не было бы этого постоянного пережевывания старого: 60-х, 70-х, 80-х… Мне вот этой музыки, которая направлена — туда, все это время очень не хватало. И я за ней слежу, слушаю все, что попадается. Вот у Мэри Энн-Хоббс отличная программа на BBC – конечно, там половина шлака, ну чего-то такого среднего совсем, зато другая половина такая, что крышу срывает.
— Как-то дабстеп с песенной структурой не очень подходит, мне кажется. Да и песни ваши на дабстеп непохожи вроде бы. Николаев: Ну послушаете на концерте. Мне кажется, нормально получается. А что касается песен — ну да, есть такой момент. Даже сами дабстеповые музыканты говорят, что сложно найти певиц, которые бы такой звук понимали. В самой ритмической сетке отсуствует прямой бит — сложно придумывать слова и петь. Того же Burial интервью если почитать, он говорит — мол, с удовольствием бы с певицей поработал, но не могу такую найти, которой звук бы подходил. Богушевская: А я в принципе пою криво. А тут надо быть криво, но ровно. Самарский: Да чего вы мозги-то человеку пудрите. Дайте ему «Soul» послушать.
— Да, ничего себе. Совсем другая история. Немножко на Ги Боратто похоже. Николаев: Остальные еще другие. Есть парочка чисто дабстеповых треков — но все равно с вокалом. Самарский: На самом деле, то, что вы слышали раньше, — это был такой промежуточный этап был, только сильно затянувшийся по ряду причин. У нас все непрерывно развивается. Мы, например, со звукоблудием завязали. Гораздо меньше звуков стало.
— Еще у вас везде такая некая состаренность звука чувствуется. Самарский: Ну да, тут вообще получилось а-ля дискотечное техно 90-х отчасти. Николаев: У меня в плеере сразу после этой песне начинает играть английская команда 15s 16s 17s — такой подростковый герлз-бэнд из 70-х, который Джо Гиббс сделал. И она тоже чем-то по звуку похожа, как ни странно. Может, такое ощущение еще потому, что у нас все-таки живая группа — несмотря на всякие там Pro Tools, которым мы, конечном, пользуемся. Все-таки и играем сами, и сэмплы естественного происхождения.
— То есть — естественного? Вы чужую музыку сэмплируете? Николаев: Да, но я стараюсь с авторскими правами не связываться, поэтому беру всякую народную музыку, гамелан. Здесь вот сэмплы из Эдит Пиаф есть. И еще немецкий аккордеон 30-х годов. Просто их всех не узнать, потому что они проходят кучу обработок. В «Снеге», скажем, есть сэмплы барабанов с древних джазовых польских пластинок 60-х – 70-х годов. Или вот занятная была история. У нас есть песня «Wrong», единственная на английском, «Wrong», как раз одна из чисто дабстеповых вещей. И вот я в какой-то момент слушал Денниса Уилсона, альбом «Pacific Ocean Blue». И то ли в каком-то дурном состоянии был, то ли просто нетрезв — в общем, взял кусок трека первый попавшийся и поставил его в припев. И он лег туда, дал песне окончательную жизнь. И только потом я прочитал, что это культовый альбом, что там вокруг него чуть ли не секта существует, люди, которые, как поклонники «Твин Пикса», буквально по слогам пластинку разбирают.
— А вот эти польские джазовые пластинки — они откуда? Николаев: Да просто мамы моей пластинки. Она собирала, будучи хиппи в молодости — там всякие венгерские, румынские группы. Но я сейчас уже не очень копаюсь, потому что, в принципе, мне проще сыграть. Я вообще никогда не строю песню на чужой музыке. Мне интересно вписывать – допустим, есть трек, куда идеально вписался сэмпл из Луиса Рассела, такого древнего регтаймового музыканта. Ну то есть – я не ищу специально, они меня сами находят. На самом деле, импульс, который в итоге создает песню, обычно бывает совершенно случайный, непонятно откуда взявшийся. С той же «Soul» абсолютно дикая была история, даже тупая в своей дикости. Макс, расскажи? Самарский: Он это напечатает, а нас посодют! (Смеется.) Ну чего — приехал к Максу на выходные пописать музыку. Мы ж только по выходным встречаемся обычно. Привез травы. Покурили, посидели, погалдели; дом в деревне – веселись не хочу. И Макс говорит – ну пойдем, покажу тебе урожай свежий по сэмплам. Пошли. «Вот прикольные барабанчики.» Зациклили – действительно, звучит. А это как раз была неделя, когда «Love Cry» появился. И я говорю – о, а если сюда прямую бочку засунуть, получится Four Tet. Не вопрос: быстренько синтезировал бочку, засунул – играет. Дальше – включил свою восьмибитную жужжалку, давай чего-то придумывать. Что-то там зажужжало. Дальше —Макс говорит: а вот у меня гамелан есть! Тоже засунули. Я говорю: чего-то он какой-то скучный, надо его испоганить — ну вот этот безумный сэмпл, который вначале, тему играет основную. Набросил на него пару фильтров с ревером, еще что-то сверху нахлобучил – чего-то вроде получается. Николаев: Ну то есть, на самом деле, произвольный набор необязательных совершенно действий. Самарский: Просто накидываем-накидываем кучу. Дальше – вышли, забили еще по пробочке; этот, по-моему, ползатяжки успел сделать: о! Я припев придумал. И убежал. Николаев: Я потратил где-то минуты полторы на всю мелодическую рыбу. В общем, наш творческий метод – сумбур.
— А у вас дом в деревне? А где?
Николаев: В Барвихе.
— Ого. А кем же вы работаете? Николаев: Ну да, все такое лицо всегда делают… Я в банке работаю, Макс, как он выражается, в интернете, Иришка в фирме полиграфический. Да дом этот такой, крохотулечный. Самый скромный дом в Барвихе, наверное. Самарский: Мы вообще не такие секретные, как ты про нас написал.
— Да я ничего не знал просто-напросто. Николаев: Ну просто сейчас так много информации, что нет смысла – рассылать биографию, писать: мол, родился, женился, возьмите меня, я хороший. Захотят – найдут
— Но мне-то написали. Самарский: Я могу дословно рассказать, как это было. Макс звонит и говорит: давай Шурику Горбачеву напишем. Я спрашиваю – зачем? «Ну вот он всякой интересной новой музыкой интересуется.» Я говорю – да ладно, ему и так, небось, пишут постоянно, какой смысл. «Ты знаешь, а он Burial любит.» Я: Да? Ну тогда пиши. (Все смеются.) Николаев: Аватар очень важную роль сыграл, опять же. Самарский: Для нас Burial – это святое.
— Расскажите еще про тексты. Это все-таки не самый распространенный метод — на готовую музыку писать. Как это происходит? Богушевская: Да ничего особенного. Мне просто нужно слушать трек в ушах долго-долго и сидеть где-нибудь – в кафе, например. Когда совпадает — это всегда чувствуется. Вот, скажем, с этой «Wrong» я мучалась-мучалась, пять вариантов русских было — но в итоге получилось по-английском. Ну и к тому же Макс, когда пишет мелодию, делает рыбу на английском. Николаев: Ну на таком английском — пиджин-инглиш. Богушевская: В общем, просто набор английских слов – и бывает, что из одного может родиться дальше вся песня. Скажем, в «Не умирай» текст родился как раз из рыбы – там у Макса было что-то типа «don’t die”. Но я не рассматривала никогда тексты песен как что-то самостоятельное. Самарский: Иришка у нас девушка эрудированная, и вообще в принципе одна из самых умных женщин, которых я знаю. И она очень любит умные слова всякие употреблять. А петь их тяжело, потому что там шесть согласных подряд. Ну и мы ругаемся, говорим – переделывай все, это невозможно спеть!
Богушевский: Вот в той же «Soul» – «сумма всех доказательств окончания мира»: это тяжело петь. Но что сделаешь? Я, конечно, думаю, когда пишу, что желательно, чтобы пелось, но уж как получается. Русский в этом смысле вообще своеобразный язык, согласных много.
Николаев: В общем, схватки бывают нешуточные. Самарский: Особенно учитывая, что они муж и жена. (Смеются.) Богушевская: Но мы, на самом деле, ругаемся только из-за музыки.
— А что насчет амбиций? Есть они у вас? Самарский: Мы чувствуем в себе силы, причем так прилично. Мы знаем, что мы можем. Это не просто собрание песен за прошедшие 15 лет в попытке сделать музыкальную карьеру. Это все песни новые, мы практически все старье откинули, подавляющее большинство написано в последние два года. Николаев: Очень хочется, чтобы все получилось — потому что это вся моя жизнь, в принципе. Ничего больше не хочется, только музыкой заниматься, а работае мешает. И сейчас кажется, что я нашел наконец-то то, что нужно. Вот и вы внимание обратили — потому что это те песни, которые наконец пришли в гармонию со мной. Пусть это и банально звучит. По идее, у людей-то с возрастом обычно амбиций все меньше и меньше, а у нас наоборот.
Pinball играют на Среде Горбачева в эту среду, 3 февраля, в 21.00, в малом зале клуба Ikra nota bene: Увы, альбом к концерту группа доделать не успеет по медицинским причинам. Впрочем, он не перестает быть от того полноценной премьерой ансамбля — а про пластинку будет повод поговорить позже.
Как и договаривались, встретился вчера с музыкантами из Pinball. Среди прочего, выяснилось: никакой советской эстрады они целенаправленно не слушали и вообще были изрядно удивлены, когда такое сравнение всплыло; когда-то совсем давно и вправду начинали с трип-хопа; Ирину Богушевскую однажды все-таки перепутали с ее тезкой — ну и еще несколько любопытных историй. Впрочем, интервью будет чуть позже — в частности, потому что крутилось оно во многом вокруг новой песни, которую мне группа в процессе беседы дала послушать. Она называется «Soul» (но поют тут все равно по-русски), здесь и сейчас — полноценная премьера. Длится трек семь минут и звучит, мягко скажем, несколько иначе, чем предыдущие обнародованные вещи группы. То есть — мужчины, которые в Pinball звуком занимаются, рассказали, что последние полгода слушают в основном дабстеп; и здесь это так или иначе чувствуется, в ассоциации просятся уже никакая не Майя Кристаллинская, а, скажем, Ги Боратто (в частности, моя любимая песня «No Turning Back») или Four Tet. Если вкратце — довольно поразительно, что «Soul» записала та же группа, что и песню «Порты». В хорошем смысле поразительно, по-моему.
Hands down: вот группа Pinball, она играет на Среде Горбачева 3 февраля, и я почти не знаю, что о ней сказать. Если в случае «Краснознаменной дивизии имени моей бабушки» дело хотя бы обстояло так, что я обнаружил их самостоятельно — хоть и путем дежурного просмотра френдленты; то здесь казус таков, что группа и вовсе пришла сама — банально написала письмо по адресу, указанному в соответствующем разделе сайта. Что, к слову, доказывает, что писать на этот адрес имеет смысл. Но одновременно приводит к искомому положению дел, когда по запросу «группа Pinball» в Гугле обнаруживаются исключительно ссылки на мной же написанные тексты.
Впрочем, исходных данных хватило, чтобы позвать Pinball играть концерт в «Икре», поэтому изложу хотя бы их. Итак. В группе три человека — два мужчины занимаются звуком, девушка поет. Мужчин зовут Максим Николаев (он на снимке в прыжке) и Максим Самарский (он не фотографируется по принципиальным соображениям). Девушку зовут Ирина Богушевская, но к Ирине Богушевской, которая всем известна, она не имеет никакого отношения — это чистое курьезное совпадение, и это совпадение, думается мне, должно привести к тому, что общеизвестная Ирина Богушевская лишится, так сказать, определенного артикля. Потому что поет Богушевская из Pinball прекрасно. Что они играют? Я слышал всего три песни — но их, опять же, хватило, так что скажу по ним. Pinball — это еще одна монета в копилку групп, проходящих по самопровозглашенному (мной) тренду «новые советские», и монета крупная. Звук их проще всего было бы описать как «Portishead vs. Майя Кристаллинская»; то есть — прозрачный, лазурно-печальный нездешний голос, винтажный виниловый звук, эфемерный аранжировки и мерный завораживающий бит. Это вправду похоже на великую-советскую-эстраду, но похоже не как имитация, а как такой своего рода эстетический эскапизм; все сделано абсолютно аутентично. Почему это хорошо? Ну, во-первых, потому что очень красиво. А во-вторых, потому что, по-моему, это та самая музыка, которую можно и нужно возрождать, которую слишком долго игнорировали (или понимали превратно) и которая является вещью абсолютно уникальной и сокровенной. Попытки, конечно, уже были, и попытки в ряде случаев неплохие, но у Pinball, на мой взгляд, получается пока удачнее всего. По крайней мере, те три песни, которые я слышал (и которые помещены ниже), — без осечек. А что дальше — можно будет увидеть и услышать на концерте в «Икре», где группа, помимо прочего, представит свой первый альбом.
«Не умирай»
«Порты»
«Снег»
Завтра я встречаюсь с участниками Pinball — глядишь, и какие-то более фактические подробности станут известны.
Pinball представляют себя и свой первый альбом в среду, 3 февраля, в Икре, в 21.00, в рамках Среды Горбачева
Каникулы кончились крайне стремительно — до того крайне, что я до сих пор тут ничего не написал, хотя ближайший концерт уже, о ужас, через пять дней, да и вообще давно пора начинать новую новогоднюю жизнь — ну или по меньшей мере продолжать старую. Короче говоря, сразу и не откладывая — сборный рассказ про тех, кто выступит на ближайших Средах Горбачева. Пока — до конца февраля: планы есть и на дальнейшее, но еще не окончательные; о них тоже будет сообщаться, как только будет полная уверенность. Входящие условия не изменились: концерты происходят каждую первую и третью среду месяца в 9 вечера; стоимость билета — 300 рублей.
20 января | Краснознаменная дивизия имени моей бабушки | первый большой клубный концерт
Совершенно неожиданная и, по-моему, очень многообещающая прошлогодняя находка. Крайне многочисленный ансамбль (когда я был на их концерте, их было 9; в «Икре» будет 12), исполняющий с мандолиной, скрипками, виолончелью, трубой и флейтой — не говоря уж о более традиционных инструментах — прекраснодушный хоровой инди-поп со сказочными сюжетами и восторженными инфантильными интонациями; и исполняющий для группы с таким составом, которая существует чуть больше года, на диво убедительно. Проще всего обозначить «Краснознаменную дивизию» как московский ответ Arcade Fire — и отчасти это будет правдой (и сами музыканты Arcade Fire очень любят и на концерте, скорее всего, «Wake Up» сыграют), но только отчасти: у «Дивизии» песни скорее не про похороны, а про рождение, про доброту и невинность — с соответствующими интонациями и соответствующим настроем. Даже к записанному в чердачном помещении демо-альбому «Шляпа волшебника» я в последнее время прикипел всей душой — но на концерте они звучат в миллион раз лучше; я уверен, что будет всамделишный праздник жизни. песня «Весна в Торонто»
20 января, в большом зале «Икры», в 21.00. Подробности, разумеется, последуют — я вчера с несколькими представителями «Дивизии» встречался, и они оказались такими же прекрасными и нездешними людьми, как и их песни.
3 февраля | Pinball | презентация первого альбома
Самый пока, наверное, рискованный концерт Сред — выступление группы, которую, кажется, уж совсем никто не знает — но они, по-моему, достойны того, чтоб о них узнали. В Pinball поет девушка по имени Ирина Богушевская — но к общеизвестной Ирине Богушевской она не имеет никакого отношения, а поет, по-моему, если и не лучше, то, по крайней мере, интереснее. Pinball провернули операцию, которая, наверное, напрашивалась, но почему-то до сих пор не осуществлялась: они свели драматический салонный трип-хоп (в духе ранних Portishead) с великой-советской-эстрадой (в духе Майи Кристаллинской — у вышеупомянутой Богушевской очень подходящий для такой музыки голос, лазурно-прозрачный какой-то). Получились очень красивые, винтажные и в то же время вполне современные по звуку песни про снег, порты и прочую александр-гриновскую меланхолическую романтику. Мне лично кажется, что из всех здешних вариантов трип-хопа этот — наилучший, потому что произрастает на родной почве, причем произрастает естественно. В общем, Pinball меня зацепили достаточно, чтобы позвать их с сольным концертом в «Икру» и чтобы поставить в их песню на один хороший сборник, который, хочется надеяться, выйдет аккурат к концерту (о чем подробности тоже последуют). Аккурат на концерте группа обещает и представить свой первый альбом — еще один весомый повод на них посмотреть. песня «Порты»
3 февраля, в малом зале «Икры», в 21.00
17 февраля | Moremoney + Надя Грицкевич (сольный сет) | презентация альбома (hopefully)
Этих людей, кажется, уже представлять никому не надо — Moremoney, дуэт Нади Грицкевич и Ивана Калашникова, в прошлом году навел справедливого шороху, выступил везде, начиная от «Аванта» и заканчивая той же «Икрой», и, извините за канцелярские выражения, зарекомендовал себя в качестве одной из лучших и самых востребованных новых московских групп. Moremoney играют умный и привязчивый инди-поп, собранный из живых и неживых звуков, чем-то похожий на апдейт-версию группы Moloko — и в плане песен им не проигрывающий. Если все сложится, как должно сложиться, то к концерту в «Икре» у них выйдет первый долгоиграющий (как вы уже догадались, подробности последуют). В отличие от большинства других участников Сред, Moremoney, конечно, — чистые «западники» (и при этом из лучших); поэтому, чтобы добавить, так сказать, почвенности (а на самом деле — чтобы сделать концерт интереснее и красочнее), мы решили, что помимо концерта Moremoney, в «Икре» произойдет еще и сольный сет их прекрасной вокалистки Нади Грицкевич, которая отдельно от группы исполняет трогательные женские песни в струнной акустике — и на русском языке. Moremoney — Scar On
Надя Грицкевич — No Pain
3 февраля, в малом зале «Икры», в 21.00
Примерно так. Далее — подробности про «Краснознаменную дивизию имени моей бабушки». Ну и все остальное, что было обещано. Как говорится, с новым годом.
